холодный ветер. К вечеру, как стало смеркаться, ветер утих, наступила тишина. На холодную, промерзлую землю полетели с неба большие искрящиеся снежинки. К утру все было покрыто белым покрывалом.

Настя с тетей Варей, вооружившись лопатами, весело переговариваясь, разгребали снег сначала во дворе, а потом за калиткой расчистили дорожку. Неожиданно Настя вспомнила, как когда-то давным-давно, когда она была еще маленькой девочкой, они выходили вот так же во двор разгребать снег всей большой семьей. Она вспомнила отца с матерью, сестренку Полинку, вспомнила дядю Матюшу с тетей Галей и их детей, вспомнила про всех и загрустила.

– Что, девка, пригорюнилась? – Тетя Варя сразу же заметила резкую перемену настроения у Насти.

– Да вот вспомнила батьку с мамой, сестренку, – вздохнула Настя. – Где они сейчас? Что с ними? Живы ли?

Тетя Варя остановилась, оперлась о лопату, помолчала, видно, вспомнила что-то свое.

– Ничего, Настя, не грусти. Даст Бог свидитесь еще. – Она вздохнула и неожиданно со злостью в голосе добавила: – А мы назло им выживем и будем жить. Все, заканчивай, пошли в дом…

Снег уже не таял, поэтому во дворе и в огороде никакой работы не было, и тетя Варя, не выдержав, вышла на работу. Настя продолжала ходить с ней, помогать ей с уборкой, но уже задумалась, что пора бы и ей самой найти работу. Сколько же она может сидеть на шее у тети Вари? Вася, конечно, оставил тете Варе денег, наказав при этом Насте, чтобы она какое-то время пока не устраивалась на работу. Он не стал рассказывать ни Насте, ни тете Варе о том, что его частенько вызывают и допрашивают о сбежавшей Анастасии Макиенко.

С работой всё разрешилось неожиданно просто. После Нового года в один из вечеров, когда Настя помогала тете Варе с уборкой, ее позвал к себе в кабинет председатель суда Иван Степанович.

– Послушай, Настя, ты где-нибудь работаешь или учишься?

– Нет, нигде. Я только тете Варе помогаю. – Настя отрицательно качнула головой, не понимая, зачем ему это надо знать.

Стараясь внешне не выдать своего беспокойства, она ждала, что вот-вот он спросит: «А не тебя ли это ищут повсюду? Не ты ли это сбежала из Благовещенска?» Но отрицательный ответ Насти даже обрадовал Ивана Степановича.

– Вот и хорошо, что так. Ты сколько классов окончила?

– Семь.

– Послушай, Настя, у нас секретарь суда Вера, да ты ее знаешь, вышла замуж за военного, а его переводят служить в другое место. В общем, увольняется она и уезжает. Может быть, ты пойдешь на ее место? Девушка ты грамотная, а как вести протоколы и прочие документы она тебе покажет.

– Я не знаю. – Настя даже растерялась от такого предложения

– Ты раньше где-нибудь работала? Трудовая книжка есть?

– Нет.

– Что, так нигде и не работала до двадцати лет? – Председатель удивленно посмотрел на нее.

– Я нянькой работала в одной семье, – соврала Настя, потому что ее трудовая книжка осталась на фабрике, в отделе кадров.

– А родители есть?

– Нет у меня никого. Детдомовская я, – опять соврала Настя, понимая, что правду говорить пока не стоит.

– Вот оно что. Ну, ничего, оформим тебя как положено, заведем трудовую книжку. Надо же когда-то начинать. Ты согласна?

– Да. – Настя растерянно посмотрела на него. – А я справлюсь?

– Справишься. Вера тоже пришла – ничего не умела делать. В общем так, пошли к Вере, она еще не ушла, бумаги в порядок приводит.

Выйдя из кабинета, Иван Степанович подошел к тете Варе, которая в это время, наклонившись над ведром, отжимала тряпку.

– Ну вот, Варвара Кузьминична, забираем мы вашу Настю, – радостно сообщил он.

– Как забираете? – Тетя Варя, уронив тряпку на пол, испуганно посмотрела на него.

– Работать будет у нас вместо Веры, секретарем.

– Ой, господи, а я то, дура старая, испугалась. – Тетя Варя облегченно вздохнула. – Ну, вот и хорошо, пора девке определяться где-то.

Войдя в кабинет секретаря суда, Иван Степанович с порога громко сообщил:

– Ну вот, Верочка, и замена тебе нашлась. Так что спокойно сдавай дела и поезжай со своим ненаглядным к новому месту службы. Когда отбываете?

– Через три дня.

– Вот и хорошо. За это время обучи Настю хотя бы основам делопроизводства, покажи ей, где и что лежит. Я думаю, она девушка грамотная, быстро разберется.

С Верой Настя была знакома с того дня, как в первый раз пришла помогать тете Варе. Иногда подолгу болтали о чем-то своем. Они были сверстницы, а так как в суде больше никого из молодых не было, то быстро подружились. Поэтому Вера даже обрадовалась тому, что Настя будет принимать у нее дела.

– Настя, так ты вместо меня будешь? Вот здорово. Я тебе все покажу. Ты не бойся, ничего сложного здесь нет.

– Ну, вот и хорошо. – Иван Степанович облегченно вздохнул. – Разбирайтесь тут сами, а завтра, Настя, принесешь паспорт, и Вера тебя оформит.

Когда Иван Степанович вышел, Настя испуганно посмотрела на гору папок, лежащих на столе,

– Вер, страшно, а вдруг не справлюсь?

– Справишься, не дрейфь. А это, – она кивнула на кучу папок, – это я из шкафов все повытаскивала, приводила в порядок. Сейчас мы вместе все это будем укладывать, а ты запоминай, где что лежит. Давай, Настюха, смелей.

Пока Настя с Верой раскладывали все папки по шкафам, тетя Варя, закончив уборку, заглянула к ним.

– Ну, как дела, Настенька?

– Нормально, Варвара Кузьминична, все в порядке, разбираемся, – ответила за Настю Вера.

– Домой-то скоро пойдете?

– Сейчас, Варвара Кузьминична. Хватит на сегодня, поздно уже. А завтра, Настюха, с утра будь здесь. Пошли по домам, а то мой благоверный уже, наверное, вернулся со службы, а у меня еще и ужина нет.

На следующее утро Настя отправилась в нарсуд. Пошла с радостью – наконец-то она будет работать… Но и со страхом, потому что прописка-то у нее в паспорте Благовещенская. Одно успокаивало ее – прописка была еще по квартире дяди Феди и тети Маши. В общежитии она так и не прописалась, все тянула что-то, а вот теперь это поможет ей, выписываться-то все равно надо.

Вспомнив про дядю Федю и тетю Машу, про их мальчишек, Настя взгрустнула. Где они сейчас? Что с ними? Скрываясь сама, она теперь не могла искать Ваню с Сашенькой, в то же время понимая, что отдаляется от них все дальше и дальше во времени и памяти. Она и про своих-то родителей и сестренку вспоминала в последнее время все реже и реже. Но иногда накатывала такая тоска, что хотелось и волком выть, и щенком скулить, а