спрашивают, – шепнула посыльная, снова оглянувшись на дверь. – Говорят, она дочь врагов народа.

– Ну, уж врага нашли, – усмехнулся Василий, выходя из подсобки.

– А что ты думаешь, – свистящим шепотом проговорила посыльная, – вон мастер из второго цеха, помнишь ее? Тоже маленькая такая, тихонькая, никогда голоса на девчонок не повысит, а на тебе… враг народа. Арестовали недавно.

– Ну, ладно, ладно, пошли быстрей, а то ждут же.

В отделе кадров кроме начальника и парторга фабрики находились еще двое военных.

– А, Василий, проходи. – Начальник отдела кадров повернулся к военным. – Вот наш художник Василий Воротников. Он-то наверняка знает, куда это Макиенко подевалась.

Василий, кивком поздоровавшись со всеми, вошел в кабинет и остановился, выжидающе глядя на товарищей из органов.

– Воротников Василий Иванович? – официальным тоном спросил один из военных.

– Да, это я.

– Вам сейчас зададут несколько вопросов. Вы должны будете отвечать только правду. Понятно?

Василий пожал плечами: что ж тут непонятного?

– Вы давно знаете Анастасию Никитичну Макиенко?

– Это Настю, что ли? – переспросил Василий, сделав глуповатое лицо.

– Отвечайте на вопрос, – более резко сказал военный.

– Я и отвечаю. – Василий сделал обиженное лицо. – Да как на фабрику к нам пришла, вот с тех пор и знаю.

– Когда вы ее видели в последний раз?

– Да вчера вечером. Я сам проводил ее на поезд.

– На какой еще поезд? – военный аж привстал со стула. – Куда она поехала?

– В Хабаровск вроде. Говорит, тетка у нее там объявилась.

– Адрес тетки? – резко спросил военный.

– А я откуда знаю. – Василий удивленно посмотрел на военного.

– Как фамилия этой тетки?

– Да откуда же я знаю, она мне не говорила. Да и зачем мне это? – Василий опять посмотрел на военного обиженным и удивленным взглядом.

– Плохо, товарищ Воротников, рядом с вами скрывался враг народа, а вы бдительность совсем потеряли.

– Это Настя-то враг народа?

– Да, гражданка Макиенко Анастасия всех вас тут обманывала. Никакая она не сирота, а дочь раскулаченных элементов. Родителей ее сослали куда надо, а она, видите ли, сбежала по дороге. Шесть лет скрывалась у таких же врагов советской власти, а как их разоблачили, то она перебралась к вам в общежитие, проводить антисоветскую агитацию. Вот так-то, – нравоучительно произнес военный.

– Ну, дела! – удивленно покрутил головой Василий.

– Да, такие дела. А ты, говорят, тут любовь с ней крутил? – Военный пристально посмотрел в глаза Василию.

– Да какая там любовь, так, проводил пару раз, да вчера вот она сама попросила проводить ее на вокзал.

– Плохо, товарищ Воротников, очень плохо. Небось и спал с ней? – Военный опять пристально заглянул Василию в лицо.

– Не. – Василий качнул головой. – У меня что, других баб нет? Вон сколько их на фабрике, одиноких.

– Ну ладно, – вроде бы успокоился военный и вдруг неожиданно спросил: – Так куда уехала гражданка Макиенко?

– Как куда, я же сказал в Хабаровск.

– Это мы уже слышали. Адрес, фамилия тетки? Быстро говори!

– Да откуда мне знать-то? Я же вам русским языком говорю, что не говорила она мне этого. Да и мне оно незачем. Уехала и уехала, что мне с того? Она же скоро вернется.

– Как вернется? Откуда знаешь?

– Она мне сама сказала, что на недельку к тетке поехала.

– На недельку, говоришь? Да нет, вряд ли она вернется. Кто-то предупредил ее, – военный повернулся к начальнику отдела кадров. – Кто-то из ваших предупредил. Перебери всех, но чтобы нашел того, кто предупредил. Ты начальник отдела кадров, а хлопаешь ушами и не чувствуешь, сколько врагов у тебя работает.

– Да я что, – униженно заглядывая в глаза военному, оправдывался начальник. – Как их разглядишь-то, кто враг, а кто нет?

– Бдительность надо не терять и постоянно быть начеку. – Военный повернулся к Василию. – Ну а ты что стоишь, как истукан, иди отсюда.

Василий спорить не стал, а, развернувшись, как бы не спеша, вразвалочку вышел из кабинета.

15

Поезд был местным и шел медленно, останавливаясь на каждом полустанке. Пассажиры часто менялись, одни заходили, другие выходили, и поэтому никто не лез к Насте с разговорами и расспросами. Сжавшись в комочек, она сидела тихо, забившись в угол и положив на колени узелок с вещами. Никто не обращал на нее внимания, а ей казалось, что каждый пассажир, вновь вошедший в вагон, подозрительно смотрит в ее сторону.

Опустив голову, Настя искоса поглядывала на всех, ожидая, что вот-вот раздастся строгий голос и, назвав ее по фамилии, с издевкой спросит: «Что, бежать надумала? От нас не спрячешься!» Но все было тихо, никто не обращал на нее никакого внимания, и только мерный перестук колес навевал тревожные мысли. Куда она едет? Как там встретит ее незнакомая Васина тетка? Еще совсем недавно она была так беззаботна и счастлива. Будущее казалось ей таким веселым и радужным. Только позавчера они договорились с Васей, что поженятся и она все время будет с ним рядом. С каким счастливым и радостным трепетом в душе она ожидала вчерашний день… И что он ей принес? Разлуку с любимым и неизвестность впереди. Хотелось плакать и кричать от отчаяния и обиды. Почему она не может жить, как все люди, не таясь и не прячась ни от кого? Почему она вынуждена, как много лет назад, опять бежать куда-то в неизвестность и скрываться? Она же никому ничего плохого не сделала. Работала, как все, была активной, любила и хотела быть счастливой. Неужели этот злой рок будет преследовать её всю жизнь? Может быть, проще выйти сейчас в тамбур и выброситься на ходу из вагона? Тогда не надо будет ни перед кем оправдываться за какие-то грехи, которые она не совершала.

Чем ближе поезд подходил к Свободному, тем тревожнее были думы и все чаще приходила мысль покончить со всем этим одним разом. Когда поезд загремел по Зейскому мосту, Настя решилась. Резко встав, она, опустив голову и не глядя ни на кого, быстро пошла к выходу, словно боялась не успеть совершить то, что задумала.

Выйдя в тамбур, она услышала грохот колес по мосту, и это только подстегнуло ее. Входная дверь в вагоне оказалась запертой на ключ. Настя в каком-то иступлении дергала за ручку, и слезы отчаяния текли по ее щекам. Неожиданно мост закончился, и наступила такая тишина, что она враз успокоилась. За окном вагона в утренних лучах солнца мирно блестела речка. Какие-то мальчишки сидели с удочками под ивами, низко склонившимися над водой. Недалеко паслось стадо коров. Эта мирная картина навевала спокойствие, и даже перестук колес перестал вызывать тревогу, а принес на сердце легкость и успокоение.