равно ложились ровными строчками, аккуратно и красиво. Настя привыкла любую работу выполнять всегда добросовестно и с удовольствием.

После обеда к ней подошла мастер цеха Надежда Сергеевна, женщина уже в возрасте, строгая по работе, но ко всем работницам относилась, как к своим дочерям.

– Что у тебя случилось? Ну-ка, рассказывай, – сразу задала она вопрос в лоб.

Настя испуганно посмотрела на нее. Откуда Надежда Сергеевна знает, что у нее что-то случилось?

– Да не смотри на меня так. Ты же не виновата, что жила в доме у врагов народа. Наверное, и по дому была как служанка или нянька? Так что ли? – Мастер пытливо посмотрела в глаза Насте.

– Да, я раньше нянчилась с их детьми, но они не враги. Дядя Федя и тетя Маша очень добрые… – Настя хотела рассказать Надежде Сергеевне, как когда-то ее, бездомную маленькую девочку, приютили у себя эти добрые люди и как по-матерински относилась к ней тетя Маша, но, вспомнив о том, что никто не знает и не должен знать, что она не сирота, а дочь раскулаченных родителей, вовремя остановилась и замолчала.

– Ну ладно, не нам судить, враги они или не враги. Там разберутся. – Она пальцем показала куда-то вверх, под высокий потолок. – А насчет тебя я уже поговорила, – помягче добавила она. – После смены пойдешь в наше фабричное общежитие, там тебя поселят. Подойдешь к коменданту, он уже все знает. Поняла?

– Спасибо вам, Надежда Сергеевна. – У Насти от удивления, что так быстро решился ее вопрос, над которым она думала почти всю смену, навернулись слезы на глаза.

– Ну, все-все, хватит нюни распускать. Работать надо веселее, – бодрым голосом остановила ее мастер. – Все, девка, образуется. – Она весело подмигнула ей и пошла дальше между длинных рядов столов с машинками, над которыми склонились девичьи головы.

11

Первые дни, живя в общежитии, Настя после работы сразу же бежала к себе в комнату и старалась ни с кем не разговаривать, боялась расспросов, разговоров, хотя всем и так было известно, почему она перешла жить в общежитие. Но молодость и веселый, неуемный характер не позволили ей долго жить в затворничестве. Подружившись с девушками по комнате, Настя вскоре перезнакомилась почти со всеми в общежитии. Девчонки в основном были такие же, как и она, из деревень. Судьба по-разному привела на фабрику. Кто-то приехал в город на заработки, кому-то хотелось увидеть все прелести городской жизни, а у кого-то были и другие причины.

К Насте подруги по общежитию относились с уважением. Все-таки до этого она шесть лет жила в городской квартире. А как она попала в город из деревни? Дядя Федя научил ее всем говорить, что осталась сиротой и приехала в город. Никто из ее подруг даже и представить себе не мог, что у нее где-то есть отец и мать, сестра о которых она боялась сказать кому-либо. Никто не видел, сколько слез она пролила по ночам, вспоминая своих родителей, свой дом в Семиозерках.

С утра Настя опять веселая и неугомонная. Работа за швейной машинкой утомляла ее, поэтому она долго не могла усидеть на месте. Ее маленькая фигурка постоянно мелькала то здесь, то там. Со всеми она успевала перекинуться парой слов, кого-то выслушать, кому-то что-то посоветовать.

Первые полгода после ареста дяди Феди и тети Маши Настя по выходным навещала в приюте Ванюшку и Сашеньку. На это уходил весь день, потому что Ванюша был в детском доме, а Сашенька – в доме ребенка для малышей. Настя приносила им сладости, сидела полдня с одним, потом ехала к другому. Но однажды, придя в детский дом к Ване, она не застала его. Ей сообщили, что мальчика перевели в другой спецдетдом. Как Настя ни расспрашивала воспитателей и заведующую, ей так и не сказали, куда увезли Ваню. Ответ был один: «Дети врагов народа должны воспитываться отдельно». А вскоре и Сашенька пропал, его тоже куда-то увезли из этого дома ребенка.

После того как пропали мальчишки, ставшие ей такими близкими и родными, еще тоскливей стало на душе у Насти. По ночам к думам о родителях и сестренке прибавились мысли и о Ване с Сашенькой. Где они? Что с ними? Утром Настя вставала с тяжелой головой и шла на фабрику.

Работать Настя умела, не ленилась, поэтому, сидя за машинкой, забывала обо всем и становилась обычной веселой фабричной девчонкой. Работала Настя с огоньком, весь день не чувствуя усталости, и только к вечеру, вернувшись в общежитие, кое-как поужинав, валилась спать.

Так проходила неделя и лишь по субботам, когда рабочий день был короче обычного, наступал маленький праздник: вечером в фабричном клубе танцы. Коллектив на фабрике в основном женский, мужчин было очень мало. В цеху появлялись только наладчики станков, да и то в основном это были старые мастера. Были среди них и несколько молодых ребят. Поэтому на танцы приглашались парни со всего города.

Гармонист-виртуоз играл любые мелодии, залихватски перебирая кнопочки своей старенькой «тальянки», успевал подмигивать танцующим девчатам. Пришедшие парни были нарасхват, многим девушкам не хватало пары и они танцевали друг с другом. Часто объявлялся белый танец. Тут надо было не зевать, не то уведут твоего кавалера, а потом с кем он пойдет танцевать, кого выберет, остается только гадать.

Настя уже научилась танцевать и вальс, и танго, и входящий в моду фокстрот. Парни ее приглашали, но сама она пока не могла остановить свой выбор на ком-нибудь из них. Подруги недоумевали: «Что, Настя, так и не нравится никто?» Она смеялась и старалась как-нибудь отшутиться. Как она могла сказать им, что нравится ей парень, но его здесь нет. Не ходит он на танцы, да и старше ее лет на десять.

Настя давно поняла, что влюбилась в фабричного художника Василия.

При появлении в цеху его высокой, широкоплечей фигуры сердце у нее замирало, и она опускала голову, склоняясь над машинкой, чтобы ничем не выдать себя. А если он проходил по рядам, то она в это время боялась поднять глаза. Больше всего Настя боялась, что девчонки могли заметить это. Маленького росточка, худенькая, она рядом с ним выглядела совсем ребенком и, конечно, как ей казалось, он не замечал ее, даже проходя мимо.

Все девушки давно знали, что Василий не женат и живет один, снимает комнату где-то недалеко от фабрики. Кто только из девчат ни подкатывал к нему, но он почему-то ни с кем долго не гулял.

В небольшой подсобке, выделенной ему для работы, стояли терпкие