– Я полагаю, что они будут рады моему отъезду. Особенно Анна Генриховна. Уж она-то с удовольствием отдохнёт от моего присутствия. Я лишь попрошу Натали присмотреть за моими ужами. Их иногда надо кормить мышами или мясом.

– Выпустила бы ты на волю всю эту честную компанию.

– Миша, ты не понимаешь. Это приказ Казимира. Змеи нам нужны для представлений.

– Казимира, ну да, – зло проговорил он, а после посмотрел на неё и смягчился: – Я не стану пока ни о чем тебя расспрашивать. Всё потом. Я просто до поры не могу ни о чем думать, кроме как о желании вновь обладать тобою, милая. Эта жажда похожа на пожар.

– Я тоже тебя хочу… Но сейчас мы расстанемся. Потерпи до завтрашнего утра. Хорошо?

– Господи, да разве у меня есть выход? Давай я приеду утром на станцию и буду ждать тебя возле неё?

– Нет, Миша, этого не стоит делать. Там много знакомых дачников. Нас не должны вместе видеть. Я буду плутать по улочкам и магазинам, а потом возьму незнакомого извозчика и приеду назад к тебе. Иди, Миша, домой. Причём, будет лучше, если по дороге ты пройдешь мимо дачи Борисовых. Изобрази полную деловитость. А про меня даже не спрашивай.

– Неужели ты сейчас уйдешь, и я не увижу тебя до завтрашнего утра?

– Да, Миша, я приеду к тебе утром. Ты пока отдохни. Хорошо?

– Я буду ждать тебя, словно пёс на цепи. Ты слышишь?

– Слышу…

Он ещё долго целовал её в губы, не в силах оторваться и уйти.

– Иди, Миша, иди.

– Я буду ждать тебя, любимая.

* * *

Как и обещал, он вернулся назад так, чтобы пройти мимо дачи Борисовых. К счастью, всё семейство в полном составе восседало на скамье и со скучающим видом смотрело на игры домашнего рыжего кота.

– Михаил Алексеевич, – удивленно спросил его Юрий Владимирович. – Вы уже встретились со своим приятелем?

– Да, встретились. Правда, он спешил. Но то, что нам обоим было нужно, мы с ним успели обговорить. Он в некотором роде член диссертационного совета. И будет среди прочих на моей защите.

В ответ Борисовы лишь с важным пониманием покачали головами. А наш герой в какой уже раз подивился магическому влиянию научных терминов на сознание обычных обывателей.

– А Барбару нашу не встретили на обратном пути? – всё же спросила его Анна Генриховна.

– Барбару? – без всякого интереса отвечал он. – Она разве тоже ходила к Сиворицам? Мы дошли с ней вместе до развилки, а дальше я поспешил по своим делам. Вы меня простите, друзья, но я вынужден откланяться. Меня ждёт ворох работы.

И быстрыми шагами он стал удаляться от усадьбы помещика Р-ского.

* * *

В оставшееся время он, не зная куда себя деть, промаялся, лёжа на диване в своем кабинете.

«Господи, наверное, завтра утром я просто умру от счастья, – думал он. – А если что-то пойдёт не так? Если у неё не получится побег, что тогда? Как тогда мы сможем вновь увидеться. Тогда… тогда… я просто пойду к Борисовым и прямо скажу им обо всём. А там – хоть скандал. Теперь мне уже всё равно».

Он вскочил с дивана и прошелся по кабинету.

«Скандал, да, похоже, что скандал обеспечен нам обоим. Что нам вообще теперь можно сделать? Ни Казимир, ни моя Татьяна – не дадут нам вот так вот запросто развод. Казимир… Этот вурдалак может принести Барбаре страдания. Она отчего-то твердит, что он, якобы, её убьёт. И очень может быть, что это вовсе не фигура речи. А Татьяна? Та тоже меня уничтожит…»

Он обхватил голову руками и взъерошил волосы.

«Так, погоди. Никто меня не убьёт, если я, для начала, просто сбегу с Барбарой за границу. Так-так… А на что нам жить? Погодите, ну у меня же есть пару открытых счетов на моё имя. До них Татьяна не доберётся. Хватит ли нам? Конечно, хватит, если слишком не шиковать. А потом я просто стану трудиться. Преподавать курс горного дела. Буду читать лекции русским студентам. Или немцам. А, может, лучше французам? Да, пожалуй, нам с ней стоит сбежать в Париж. У меня в Сорбонне работает один приятель. Может, он похлопочет о том, чтобы мне дали вести курс. Так-так. Мне стоит написать ему письмо. И обо всём степенно подумать. Но желательно было бы, сначала защитить диссертацию в России. Но у меня совсем нет времени. Пока я буду решать все свои научные и около научные задачи, польский троглодит увезёт мою милую неведомо куда. И станет делать ей таких же детей, какой он сам…»

От этих мыслей ему сделалось дурно.

«Нет, я должен вырвать её из его лап. Если она и будет в положении, то только от меня. От меня… Господи, ну как же мне всё это обустроить? Какой же я беспечный. Решил жить в полной свободе и ничегошеньки не делать. Эдакий меланхоличный прожигатель жизни. Им можно было навсегда оставаться, если бы не Варенька. Это с Татьяной я мог ни о чем не думать, а продолжал бы только жрать, пить, и к проституткам ездить. Я ли не мечтал о подобной сытой и вольготной жизни? Я ли не продался за все эти возможности? А что сейчас? Сейчас я должен стать мужчиной и добытчиком. Господи, смогу ли я? Захочет ли она остаться со мною?»

Он ещё долго расхаживал по кабинету и напряженно думал о будущем.

«А она, господи, как она прекрасна. И не одна женщина не сравнится с ней. А запах? У неё родной и близкий мне запах. Это – моя женщина. Моя… И я её никому не отдам…»

«Варенька, Варенька, страстная чародейка, колдунья… Ведьмочка милая… Господи, и с каким же жаром она отдаётся. И ест она с аппетитом, когда не на людях. Тогда, в моем доме, рядом с Казимиром и при пристальном внимании моей супруги она кушала, словно птичка. И с каким аппетитом прошлой ночью она уплетала пироги с капустой. Боже, она ест столь же сладострастно, как и отдаётся. Я буду её кормить и наблюдать за её ртом, глазами и нежным горлом».

Он даже рассмеялся от удовольствия.

Его воспоминания прервал шум за окном. Он посмотрел на часы – было половина пятого. Дрожки Гордея подкатили к крыльцу. Через несколько минут он занёс на кухню корзину, полную всяких гастрономических изысков и букет белых роз.

«Про розы-то я забыл, – с досадой подумал он. – До утра они могут завянуть. Ладно, поставлю их