стелах, которые назвал «Вырезанные на камне образцы каллиграфии из башни Юйхунлоу». Сделанные им копии составили сто одну тетрадь с каллиграфическими надписями. Во времена, когда еще не было книгопечатных станков, образцы почерка известных мастеров, по большей части сохранялись именно таким образом.

Весной 1791 года он отправился в Цзяннин (ныне Нанкин) навестить друга по имени Яо Най в академию Чжуншань, Осенью Кун Цзису собирался вернуться в Пекин, но по дороге заболел – и так и не добрался до столицы, Поскольку его исключили из рода Конфуция, детям пришлось похоронить отца за семейным кладбищем, в заброшенной деревне Далю. По преданию, недоброжелатели из страха, что дух Кун Цзису так и не нашел покоя, обмотали гроб тремя большими железными цепями, а сверху положили каменный столб, привязав тем самым дух к могиле. На надгробном памятнике вместо полного имени покойного и названия правя щей династии было выгравировано его прозвище: «Могила шестьдесят девятого потомка Конфуция господина Гуюаня»,

Хотя на Кун Цзису все смотрели как на мятежника, его тетрадями с каллиграфическими надписями последующие хозяева Цюйфу весьма дорожили, В прежние времена, когда девушка из рода Кун выходила замуж, обязательной частью ее приданого были копии «Тетрадей» и разные вырезанные благопожелательные надписи.

Семьдесят шестой потомок совершенномудрого Кун Линъи был мастером каллиграфии и национальной живописи гохуа[169]. Его сын также прославился как каллиграф: учителем Кун Дэчэна был эрудит Чжуан Гайлань. Кун Дэчэн хорошо владел всеми четырьмя стилями. В исполнении надписей в стилях синшу, кайшу, цаошу он питал вдохневение в эпохах Цзинь и Тан, строгой красотой корифеев каллиграфии Ван Сяньчжи и его сына Ван Сяньчжи, непринужденной манерой Ми Фу и хаотичной необузданностью Сунь Готина. В своих работах почерком чжуаньшу он стремился сохранить ту старинную простоту, ее очарование, присущие надписям на древних ритуальной бронзовой утвари и каменных барабанах, На Тайване его каллиграфия пользовалась успехом.

Гора Шимэньшань

На вершине горы Шимэньшань расположен одноименный монастырь – Шимэньсы. Это единственный буддийский монастырь в Цюйфу. В эпохи Сун и Юань он был даосским, в эпоху Мин был возвращен буддийской монашеской братии. В северо-западной части монастыря жил Кун Шанжэнь (имена-цзы Пиньчжи и Цзичжун). Он был потомком Конфуция в 64 поколении. До 35 лет он жил в уединении в своей тростниковой хижине под названием «одинокое облако». Лишь по просьбе императора Канси он пошел на государственную службу, но, уйдя в отставку, вновь вернулся на гору Шимэньшань, и не покидал ее до конца своей жизни.

Выше уже упоминалось, что Кун Дэчэн, совместно с Тай Цзин-нуном, Ван Цзинчжи, Ван Бэйюэ, У Пином и другими организовали «Шестую выставку отреставрированных работ по живописи и каллиграфии». Благодаря своим успехам в каллиграфии, еще в 1964 году он стал одним из трех глав н абл юд ател ьн о го совета Тайваньского каллиграфического общества.

Кун Дэчэна неоднократно приглашали читать лекции в Японию, США, Южную Корею, Вьетнам и другие страны. Он часто писал свитки с каллиграфией и дарил их друзьям, его работы высоко ценились в культурных кругах и среди коллекционеров. Сохранившиеся работы Кун Дэчэна можно разделить на два периода: до 1948 года и после. Среди ранних надписей есть и ошибочно атрибутированые ему. К примеру, Кун Дэмао в статьях, написанных в поздние годы жизни, вспоминала:

Каждый Новый год ему надо было написать огромное количество парных надписей, ведь желающих получить их в эти дни было особенно много. Иногда надписи вместо брата делала я. Мне с братом каждый день приходилось составлять по десять пар. Бывало, мы не успевали, тогда просили помочь учителей.

Кун Дэчэн старался никому не отказывать, однако ему было трудно справиться с таким объемом работы: в юности у него было слабое здоровье, к тому же много времени занимала учеба. Неудивительно, что семья нанимала ему специальных помощников. Таких каллиграфов в разное время было трое: Чжан Цжаоцзи, Цао Хэцин и Кун Гуанфу. Но с годами, особенно после 1937 года, когда он покинул Цюйфу, уровень его мастерства возрос, и теперь он не нуждался в учителях, которые вместо него составляли бы каллиграфические надписи.

Каллиграфия Кун Дэчэна

Произведение выполнено стилем дачжуань, который использовали на древних бронзовых ритуальных сосудах. Работу характеризует неровная композиция знаков, аккуратные и ровные черты иероглифов, умелое владение кистью. Начертание каждого иероглифа индивидуально, что выдает руку искусного мастера.

С 1948 начинается второй этап творчества Кун Дэчэна, уже после того, как он покинул Цюйфу, отправился на учебу в США и уехал на Тайвань. Все каллиграфические произведения этого периода Кун Дэчэн создавал лично, и подлинность их не подвергается сомнению. Разумеется, с ростом спроса на каллиграфию и живопись начали появляться и подделки, Тем не менее определить подлинность достаточно просто – его почерк, цвет чернил и авторский стиль подделать абсолютно невозможно.

Сорок лет разлуки

Кун Дэци умерла рано. Вторая сестра Дэмао жила в Пекине – разлученные больше сорока лет брат и сестра волей судьбы встретились в Японии: осенью 1990 года Кун Дэчэна пригласили читать лекции в университет Рэйтаку, а Кун Дэмао поехала в Токио по приглашению Маруямы Тосиаки, директора Института этики.

До этого они не раз пытались восстановить связь, но с 1949 года между Китаем и Тайванем прекратились дипломатические отношения, и только летом 1981 года Кун Дэчэн поручил студенту, который ехал в Пекин, навестить Кун Дэмао и передать ей письмо. Брат писал, что прочитал в газете о ее возвращении в Цюйфу: «Сестра, наконец мы сможем общаться, и я могу ненадол го успокоить тридцатилетнюю тоску по тебе. Надеюсь, все будет хорошо и под конец жизни мы еще сможем встретиться».

Наконец их желание осуществилось. Они встретились 24 ноября 1990 года. После смерти брата Кун Дэмао рассказывала:

Я поехала в Японию по приглашению Маруямы Тосиаки, директора Института этики. Брат Дэчэн как раз читал лекции в университете Рэйтаку. Узнав об этом, я немедленно поехала туда и села на заднем ряду – было многолюдно, и брат не знал, что я там. Мы увиделись в кабинете директора: он широко шагнул ко мне, закричал: «Сестра!» – и крепко обнял; его голос, такой родной и знакомый, потряс меня до глубины души. Мы, стоя лицом к лицу, сжимали руки друг друга от волнения не в силах вымолвить и слова, по щекам текли слезы. Я словно видела сон наяву – мы полвека ждали этой встречи!

В 1993 году