оставшимися печеными яблоками и вернулась на кухню к Полу, поглядывая из-за угла, как гостья трескает угощение.

– Мне это не нравится, – шепнула я.

– Почему? – Пол поднял взгляд, как на задачу с одним неизвестным. – Вы же сами говорили: чем быстрее раздать питомцев – тем лучше. Что не так?

Ответа у меня не было. Пусть я нечаянно стала хозяйкой приюта, но на мне теперь была ответственность. Я не могла отдать живое существо в чужие руки, не убедившись, что они добрые.

Так что я на ходу выдумала решение.

Вернулась в гостинную уже с бумагой и пером и протянула их Мадам Руж.

– Что это? – удивилась она, отставляя чашку в сторону.

– Анкета будущего владельца. Тут вопросы, на которые вам нужно ответить, чтобы мы рассмотрели вашу кандидатуру, как владельца.

Мадам Руж похлопала глазами:

– Разве они не бесхозные? И вам не надо их раздать?

От самой формулировки меня уже покоробило, я едва сдержалась, чтобы не ответить грубо.

– Мы ищем питомцам хороший дом. И мы должны убедиться, что у нового хозяина им лучше, чем в приюте. Должны быть все условия, например Фиалке необходимы: теплый рыхлый субстрат, мягкий свет, музыкальные сеансы, стабильно по расписанию.

– Или хорошая встряска! Говорят, люди хандрят, когда им нечем заняться. А со мной ей будет весело.

– А чем вы, собственно, занимаетесь.

Она улыбнулась, неторопливо подняла чашку.

– Я – странствующая дама, – произнесла почти музыкально. – Живу там, где нужно, делаю то, что требуется. Помогаю людям советом, словом, иногда песней. Мир щедр к тем, кто легок на подъем.

– А конкретнее? – уточнила я.

– Конкретнее – жизнь, – развела руками. – Иногда преподаю танцы. Иногда сопровождаю караваны, если нужно присутствие приличной женщины. Друзья всегда готовы поддержать.

– Какая у вас насыщенная жизнь. А зачем вам в таком случае компаньон в виде фамильяра?

– У приличной дамы просто обязан быть фамильяр, вы же знаете. Видите ли, я обедневшая графиня, а графине неподобает…

Я натянула на лицо улыбку, подала ей анкету для заполнения, а затем вернулась к Полу.

– Ну что? – спросил слуга.

– Никогда и ни-за-что я не отдам ей Фиалку.

– Тогда мне стоит выпроводить ее?

Пол решительно двинулся в гостиную, но я остановила его.

– Мы предложим ей вернуться через несколько дней. Сможешь за ней проследить?

Камердинер понял мою мысль и медленно кивнул. В его глазах мелькнуло уважение.

– Хороший план.

– Уверена, что после визита она поспешит отчитаться Луиджио.

Я вернулась в гостиную и забрала у Мадам Руж анкету:

– Огромное спасибо за интерес к Фиалке. Мы внимательно рассмотрим вашу кандидатуру и дадим обратную связь через три дня. У вас есть карточка?

– Я зайду к вам сама, – сказала дама и встала с дивана.

Я проводила ее до порога. Перья на шляпе колыхнулись, как флажки, в сторону дороги. Она еще раз взглянула на дом, а потом повернулась и пошла дальше по дороге.

Пол, как и договорились, не рванул с места сразу. Он постоял в тени крыльца, выждал пару минут – ровно столько, чтобы шляпа с перьями исчезла за поворотом, – и только тогда вышел на дорогу.

Шагнул легко, будто гулял до колодца, и через несколько шагов слился с полосой тени от живой изгороди.

Я вернулась в дом заглянула к Лютику. В комнатке было тихо. На верхней полке у окна, в шляпной коробке с темной шторкой, мерцал мягкий опаловый свет. Я осторожно откинула шторку на толщину пальца.

Лютик свернулся клубочком едва слышно шевелил «крыльями»-плавниками. По гребню пробегал матовый перелив.

Малыш отдыхал. Я с умилением закрыла шторку так, чтобы оставалась узкая щелка для воздуха, подтянула шнурок и отправилась на кухню.

Нужно было придумать в чем перевозить петуха и сороконожку.

На первый взгляд ничего сносного не нашлось. Можно было рискнуть и везти