ослабил давление. Настолько, чтобы он мог дотянуться до кармана, но не дал ни сантиметра свободы больше.

Мужик зашарил по карману, пальцы нервно цеплялись за ткань. Я внимательно наблюдал, отслеживал малейшую попытку схитрить. Но нет… мужик залез рукой, коряво прошарил ткань и, наконец, двумя пальцами вытащил удостоверение в красной корочке.

По виду это была типичная ментовская ксива.

— Вот, — процедил он, протягивая удостоверение мне.

Я выхватил ксиву, одной рукой не отпуская ствола, второй я открыл документ и внимательно посмотрел. Всё было на своих местах: печати, фотография, указание звания. Формально всё выглядело правильно.

Хм… внатуре мент.

Но мгновение спустя скепсис подкрался сам собой. Удостоверение могло быть поддельным. Я вспомнил, как в моё время такие корочки продавались на каждом переходе — тогда можно было купить практически всё.

Не исключаю, что в это время мало что изменилось.

Я выбрал самый прямой способ проверить мужика на вшивость. Скользнул взглядом по корочке, нашёл глазами номер.

— Номер удостоверения у тебя какой? — сухо спросил я.

— Что? — удивился он, будто не поверил, что услышал правильно.

— Говорю, номер удостоверения назови, — повторил я, не убирая дуло от его затылка.

Мой расчёт был прост — настоящий полицейский должен помнить номер своего удостоверения наизусть.

— А ты ничего умнее не придумал, чем просить меня называть номер, держа пистолет у головы? — процедил он.

— Номер назови, — отрезал я.

Он замялся… секунда, две. А потом неожиданно чётко, без запинки, мужик продиктовал цифры. Я мысленно выругался.

Блин… похоже, действительно мент.

Боковым зрением я не выпускал из виду Ваню — тот нервно переминался с ноги на ногу за моей спиной. Опыт подсказывал, что в подобных ситуациях нельзя исключать ничего.

Теоретически парень мог сорваться, броситься, попробовать ударить меня в спину… мало ли что у него в голове? Осторожность никогда не лишняя, как говорится: бережёного бог бережёт.

Но Ваня стоял, словно вкопанный, глядя на меня круглыми, испуганными глазами.

— Это наш участковый… — выдавил он.

То, что это настоящий мент, я уже понял. Нехорошо вышло.

Я медленно сделал шаг назад, отпуская его. Лейтенант развернулся, тяжело дыша, потирая плечо. Я же в это время аккуратно протёр рукоять пистолета, убирая свои отпечатки.

Меры предосторожности никогда не бывают лишними. Всё-таки менты бывают разные, и кто его знает, что этот может придумать потом. Лучше подстраховаться заранее.

Мент обернулся, морщась от боли и держась за плечо. Я, не раздумывая, бросил ему его пистолет. Лейтенант поймал ствол.

— Прости, товарищ лейтенант, — сказал я, — но ты сам пойми, что без формы в темноте лезешь к чужой машине с фонариком. Можно ведь и не то подумать.

Я коротко пожал плечами, стараясь не усмехнуться.

— Так что предлагаю считать это несчастным случаем. Без обид.

Мент выдохнул, сжав зубы.

— На мне формы нет, потому что меня выдернули прямо из дома посреди вечера, когда я уже смотрел телевизор. Между прочим, сегодня ю футбольный матч, который я ждал целую неделю!

С этими словами он перевёл взгляд на Ваню.

— Здравствуй, Ваня!

Пацан опустил глаза, но, впрочем, уже было понятно, они знакомы. Хотелось верить, что они знали друг друга ещё до того, как Ваня влез во всю эту ерунду.

Ваня коротко кивнул менту, будто извиняясь за неловкость. Я наблюдал за ними обоими, стараясь понять, как дальше поведёт себя лейтенант. Понятно, что пистолет у затылка ему понравиться не мог…

Так что теперь всё зависело от того, насколько он злопамятен.

Однако мужик оказался на редкость адекватным. Судя по выражению лица, он уже осознал, что и сам виноват в недоразумении — вылез ночью без формы, каких-либо опознавательных знаков, да ещё и полез к чужой машине с фонариком.

Хорошо, что понял, на самом деле. Значит, беспредела не будет. А отсутствие беспредела при общении с ментами всегда радует само по себе.

— Что у вас тут происходит? — наконец спросил он, глядя то на меня, то на Ваню.

— А что происходит? — я вскинул бровь. — Вышли вот с Иваном подышать свежим воздухом, а тут — вы, товарищ лейтенант, — я развёл руками. — Так что лучше вы скажите, что случилось?

Мент посмотрел на меня внимательно, было видно, что он ещё не до конца понимает, с кем имеет дело. Пистолет лейтенант уже убрал в кобуру, но руку с рукояти не убрал. Держал так, чтобы при необходимости выхватить оружие обратно в долю секунды.

— Мне сообщили бдительные граждане, — произнёс он, покосившись на Ваню, — что вы… — он сделал короткую паузу, подбирая слова, — что вы совершали хулиганские действия по отношению к нему. Вот я и отреагировал.

— Как видите, вас ввели в заблуждение, — спокойно ответил я, позволив себе лёгкую улыбку, чтобы снять напряжение. — Повода для беспокойства нет.

Участковый снова перевёл взгляд на Ваню, явно ожидая, что тот либо подтвердит, либо опровергнет мои слова. Я заметил это и добавил:

— Можете не верить мне на слово, но думаю, Ваня вам всё объяснит, — я кивнул в сторону парня, предлагая ему сказать самому.

Ваня вдохнул глубже, будто собираясь с силами. Я отлично понимал, что в такой ситуации он вполне мог повести себя непредсказуемо. Сейчас ему было выгодно избавиться от меня — подтвердить участковому, что я действительно на него «наехал».

Сказать пару нужных слов — и всё: у лейтенанта появился бы формальный повод прицепиться ко мне.

Да, у меня был свой козырь — я мог рассказать, чем на самом деле занимается Ваня.

Но без доказательств это звучало бы как слова против слов, и я это прекрасно понимал. Поэтому оставалось только наблюдать, к какому решению пацан склонится.

И я, и участковый — мы оба уставились на пацана, ожидая ответа. Ваня стоял, опустив взгляд, явно переваривая ситуацию. Я ждал, что прямо сейчас пацан покажет, из какого теста он сделан.

Наконец Ваня медленно покачал головой.

— Нет, у нас всё в порядке. Граждане, которые вам сообщили об этом, просто неправильно поняли, что происходило…

Он сделал паузу, будто проверяя, как отреагирует участковый. Видно было, что пацан соврал неохотно, но осознанно.

Я слегка улыбнулся и посмотрел на лейтенанта:

— Ещё какие-то вопросы есть, товарищ лейтенант?

Тот не ответил сразу. Его глаза оставались прищуренными, внимательными. В нём чувствовалась старая школа — выправка, осторожность и внутренняя дисциплина, отточенная годами службы. Мент