не больше. Сначала вроде справлялся, но потом начал чувствовать, что слабею. Реакция падала, глаза болели, руки дрожали… и я начал проигрывать. Всё чаще и чаще.

Он замолчал на секунду, будто решаясь.

— И вот тогда, — сказал Ваня наконец, — я решил попробовать так называемые бустеры.

— Это что за зверь такой — твои бустеры? — приподнял я бровь, впервые услышав это слово.

Ваня покосился на меня.

— Ну, знаете… это как допинг у спортсменов, — объяснил он спокойно, почти буднично. — Они хорошо тонизируют, позволяют не чувствовать усталость. Ну, вот как энергетики, только сильнее. Я и те пил по пять штук за ночь, буквально заливался ими, — он усмехнулся, — но они уже перестали помогать.

Я едва сдержался, чтобы не сказать вслух что-нибудь вроде «а выспаться не пробовал?». Я всё-таки промолчал. Легко быть умным задним числом, особенно когда речь не о твоей жизни и не о твоих нервах.

— И вот я решил попробовать эти бустеры, — продолжил пацан, будто не заметив моей реакции. — Тем более, другие ребята из команды советовали. Говорили, помогает. У всех показатели выросли — реакция, точность, концентрация. Играть становилось проще, а результат становился лучше.

Я прекрасно понимал, о каком «чудодейственном средстве» идёт речь. Та же старая история — химия, как и любой спортивный допинг. Сначала даёт крылья, потом их обрезает к чёртовой матери. Вот только падать при таком раскладе было уже гораздо больнее — как-никак повыше взлетел…

Да и вообще я хорошо помнил, сколько пацанов-культуристов ложились в сорок лет в землю. В моё время такие умирали как мухи — у кого начинались проблемы с сердцем, у кого с печенью или с нервами.

И всё было из-за того, что они пичкали свой организм всякой дрянью, веря, будто нашли короткий путь к успеху.

Да, вначале «это» действительно помогает. Результаты растут, реакция становится быстрее, мозг будто заостряется. Но расплата неизбежна — организм не прощает такого насилия. Всё это заканчивается одинаково: тело начинает пожирать само себя.

Выяснилось, что Ваня попробовал бустер один раз — и, как он сказал, сработало. Потом ещё раз и снова получил эффект. А дальше — привычное развитие событий: дозу приходилось увеличивать, чтобы сохранять тот же уровень игры.

— И тогда все деньги начали уходить туда, — хмыкнул он, словно рассказывал про что-то обыденное.

— Но я нормально зарабатывал, и мне это было по карману. Зато выросли результаты, — в его голосе прозвучала гордость, почти детская, — мы начали забирать командные соревнования одно за другим. Но потом…

Ваня запнулся, глаза его опустились, а слова застряли в горле.

— В один прекрасный момент они просто перестали мне это продавать, — выпалил он после короткой паузы.

Он говорил дальше, а я мысленно уже выстраивал картину, слишком знакомую по жизни, чтобы в ней осталось хоть что-то неожиданное. Схема была стара, как мир. Сначала тебе дают попробовать, втягивают, дают почувствовать вкус результата.

Потом — бац, и обрубают доступ. И если хочешь снова получить дозу, будь добр, стань частью цепочки.

Плюс-минус всё стало ясно. Ваню грамотно отработали через зависимость… Да, это были не классические барыги в подворотне, но суть осталась та же. Теперь, чтобы получить очередную порцию бустера, Ваня должен был сам стать звеном в этой схеме.

Отступить пацан уже не мог: организм требовал, а система держала крепко.

Хотя, судя по тону, Ваня и сам понимал суровую реальность. Всё, что пацан когда-то выиграл, все его «достижения» и громкие результаты, теперь слетели к чёртовой бабушке. И сколько бы он себе ни внушал обратное, внутри Ваня уже знал, что это конец.

Допинг, как и всякая подобная дрянь, сначала дал Ване отличный результат. А потом эффект пошёл в обратную сторону. Организм выгорел, как перегоревшая лампочка, и результаты рухнули даже ниже того уровня, на котором он был до всей этой химии.

Вот тебе и урок жизни — жёсткий, но действенный. Однако сейчас важно было не это. Вопрос стоял другой: осознал ли парень, в какой яме оказался. И, пожалуй, главное — хочет ли выбраться?

Ваня умолк, будто обдумывая всё, что сказал. Несколько секунд мы шли в тишине, пока я наконец не заговорил сам:

— Как ты уже понял, ко мне обратилась Марина.

Пацан кивнул, явно ожидал этих слов.

— Но прежде чем мы продолжим, — сказал я, повернувшись к нему, — я хочу, чтобы ты понял одну простую вещь. Твоя сестра — один из самых достойных и светлых людей, которых я встречал за последние годы. И твоя сестра — это тот человек, который как минимум заслуживает права быть счастливой.

Я резко остановился и посмотрел Ване в глаза.

— А ты, Ваня, тот, кто ей это счастье отбирает, — сказал я.

Пацан опустил голову, плечи ссутулились.

— Я понимаю… — шепнул он.

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул я. — Потому что я здесь именно для того, чтобы убрать причину. В твоём лице.

— Понимаю…

— У тебя есть выбор, — продолжил я. — Можешь сказать, что не собираешься ничего менять, что хочешь продолжать всё это дерьмо, чем занимаешься. Это твоё право. Но тогда ты прямо сейчас забудешь дорогу домой. Раз и навсегда. Потому что я не позволю тебе сделать Марину несчастной.

Слова повисли в воздухе. Ваня вздрогнул, будто от пощёчины.

Я дал ему секунду перевести дыхание и добавил — спокойнее, но одновременно жёстче.

— А можешь сказать, что осознал, что натворил. И тогда я помогу тебе. Не просто словами, а реально помогу.

Я замолчал и смотрел на него, не отводя взгляда.

— Выбирай, — бросил я. — Как ты хочешь дальше жить.

Парень молчал. В этот момент всё решалось — не для меня, а для него. От того, что Ваня скажет сейчас, зависело, какой будет его жизнь дальше. Он предпочитает падать и дальше вниз, в болото? Или хотя бы попытается вытащить себя за шиворот обратно к свету?

Помолчав, пацан гулко выдохнул, будто наконец решился.

— Я готов, — твёрдо сказал Ваня. — Я понимаю, что всё это тянет меня на дно. А я не хочу там быть. Хочу вернуть жизнь в то русло, где она была… играть дальше, выигрывать.

Я покосился на него, молча. Хотелось верить.

Хотелось… но я знал, как всё устроено. Увлечение такими вещами без последствий не обходится. Слишком много организм платит за