Типичный случай — выиграли пару турниров и возомнили себя хозяевами жизни.

Нет, конечно, неприятно, когда тебя подводит товарищ. Но нормальные люди в такой ситуации пытаются помочь, вытянуть, поговорить. А не отжимают у своего всё, что под руку попадётся, оставляя человека на дне. Это уже не команда, а стая шакалов.

— А ты у них деньги занимал или что? — уточнил я.

— Нет, деньги я не занимал, — вздохнул Ваня. — У них у самих такая же беда, как и у меня…

— Понятно…

Значит, вся их команда на одном крючке.

— А ну-ка, дай-ка мне номер этих товарищей.

— Зачем? — тут же насторожился Ваня.

— Я заберу у них то, что отняли у тебя, — пояснил я, констатируя факт.

Пацан аж побледнел.

— Не надо, не надо туда лезть… — прошептал он.

— А это ещё почему? — переспросил я.

— У одного из них отец прокурор, — выдавил Ваня причину.

Ясно… слово «прокурор» часто работало, как заклинание. Многие видели в нём угрозу.

Я же усмехнулся про себя.

— Тем более стыдно должно быть отцу-прокурору за такого сына, — ответил я.

Ваня схватился за голову:

— Пожалуйста, не лезьте… Он сказал, что если я куда-нибудь полезу жаловаться, то тот расскажет отцу, чем я занимаюсь, и тогда меня посадят на двадцать лет.

— Ясно, понятно, — я коротко пожал плечами.

Пацан стоял бледный, и я видел, что дальше давить смысла нет. Пусть выдохнет. Даже если у того сынка и правда отец прокурор, не стоит забывать, что его сын тоже пойдёт по этапу.

Я знал таких «папенькиных сынков» немало. Каждый из них думал, что родительский чин спасёт от всего. Но и у отцов, особенно у тех, кто сидит на погонах и на высоких должностях, есть свои красные линии. Мало кто из них готов бросать карьеру и репутацию ради отпрыска, который сам полез в болото.

Один раз прикроет, второй, а на третий уже не станет. Так что не так уж страшен этот «прокурорский ужас», как его малюют.

— Ваня, — сказал я строго, — иди домой. И сиди там, не высовывайся. Марина знает мой номер, если что-то случится — позвонит. Понял?

Он кивнул, виновато опустив голову.

— Понял. Договорились, — ответил он.

В глазах у пацана горела решимость. Может, впервые за всё время он действительно понял, что выбор сделан.

Ваня молча побрёл в сторону дома. Шёл медленно, сгорбившись. Я проводил его взглядом до тех пор, пока пацан не скрылся за поворотом.

Вытащил из кармана мобильник. Пора было позвонить Марине — успокоить девчонку, которая всё это время наверняка была на иголках. Ну и объяснить заодно, что делать дальше и что её брат, хотя и потрёпан, но жив-здоров.

Марина сняла трубку на первом же гудке. Казалось, она всё это время только и ждала моего звонка.

— Володя, что там? — зашептала она на одном дыхании. — Расскажи, я вся изпереживалась, места себе не нахожу…

— Спокойствие, Марина, только спокойствие, — ответил я, давая ей время перевести дух. — Мы с ним поговорили. Ваня меня услышал. Так что минут через пятнадцать жди его, скоро будет дома.

— Слава Богу… — выдохнула классуха с облегчением. — Он не пострадал?

— Нет, — заверил я. — С твоим братом всё в порядке. По крайней мере, теперь шанс у него точно есть.

— Слава Богу…

— Только у меня есть несколько рекомендаций, — добавил я. — Прошу тебя их придерживаться, если хочешь, чтобы дальше всё было действительно хорошо.

— Говори, я сделаю всё, что возможно, — ответила Марина без колебаний.

Мне показалось, что в её голосе слышалась решимость человека, который готов бороться до конца.

— Как только Ваня придёт, пусть сразу идёт в свою комнату, — сказал я. — И никуда не выходит, пока я не скажу, что делать дальше. Никакого интернета, никаких звонков, и для всех остальных его сейчас просто нет дома. Поняла?

— Поняла… — отозвалась Марина, в голосе прозвучала тревога. — А как он на это отреагировал? Он в курсе вообще?

— Вот мы с тобой и узнаем, как он отреагировал, — ответил я. — Когда придёт домой, всё станет ясно.

— Поняла…

— Только, Марин, — добавил я, — не пытайся ему звонить. У него сейчас нет телефона. Я забрал его на время — воспитательная мера.

На том конце линии послышался короткий вздох.

— Хорошо, Володя. Я всё сделаю так, как ты сказал.

Я уже собирался заканчивать разговор, когда Марина вдруг выпалила в трубку:

— Володя, его эти… так называемые друзья забрали у него компьютер! — в голосе звучало возмущение и бессилие. — Я пришла домой, а ноутбука нет…

— Ясно, понятно, — заверил я. — С этим тоже что-нибудь придумаем.

На том конце воцарилась короткая пауза, потом Марина заговорила уже шёпотом:

— Володя, я не знаю, зачем ты нам помогаешь… и не знаю, как тебя за это благодарить…

Голос её сорвался, и я услышал приглушённые всхлипы. Эмоции взяли верх, и девчонка не смогла сдержаться. В трубке звучало тяжёлое, неровное дыхание. Похоже, она слишком долго держалась и теперь наконец позволила себе расплакаться.

— Жди брата, Марин, — сказал я и повесил трубку.

Я посмотрел на светящийся экран мобильника. Так и есть, я мог бы ведь и не ввязываться. Вечно кому-то помогать — не профессия, да и не спасение. Всем не напомогаешься. А себе, как показывает жизнь, помогать всегда приходится самому.

Однако теперь всё это уже перестало быть просто случайной историей. Хотел я того или нет, но дело стало личным. После того, как услышал и Ваню, и Марину, пройти мимо уже не мог — совесть не позволяла.

Да и то, что я говорил брату о его сестре, было не просто красивыми словами. Я действительно считал именно так. Марина из тех людей, ради которых стоит тратить силы, время и нервы.

Потому что если не помогать таким, как она, если закрывать глаза, когда можешь вытянуть человека из ямы… то зачем вообще жить? Это уже не жизнь, а тупое существование.

В голове мелькнула старая строчка из популярной песни: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир — однажды он прогнётся под нас».

Прав был Макаревич. В остальном он может и нехороший человек, но конкретно в этом — прав. Всё