не при делах. Просто старый, глуховатый фанат, для которого футбол — святое, а всё остальное подождёт.

— Слышь, дед, — сказал я, не обращая внимания на его ворчание, — а тебя ничего не смущает? Всё хорошо тут у тебя?

Он нахмурился, не понимая, о чём речь.

— В смысле? — переспросил он, по-прежнему раздражённый.

Дед на секунду задумался, не совсем понимая, к чему я веду. Потом сильнее нахмурился, скривил губы и выдал:

— Слушай, а ты сам не видишь, что ли? — хмыкнул он. — «Спартак» гол пропустил! А это, чтоб ты понимал, принципиальное дерби с конями!

— С конями, значит, — усмехнулся я. — Не повезло «Спартаку»?

— Да играть они не умеют! В девяностых семь раз чемпионами были! А теперь — ни команды, ни черта. Разброд и позор один… пфу!

— Ну, значит, пусть другим по-чемпионить дадут, — пожал я плечами. — Вот только я не про это, дед.

— А про что? — насторожился он, видя моё лицо и явно чувствуя, что разговор грозит чем-то неприятным.

— Про то, что пока ты тут футбол смотришь, на твоей стоянке творится чёрт знает что.

Старик уставился на меня в недоумении, явно пытаясь понять, шучу я или нет. За спиной на экране комментатор надсадно орал о контратаке «ЦСКА».

— В смысле, чёрт знает что? Ты о чём вообще?

Старик тяжело поднялся со стула, кряхтя, подошёл к телевизору и убавил громкость. Экран стал шептать, но голос комментатора всё равно пробивался из динамика: «ЦСКА идёт вперёд!»

Старик повернулся ко мне, не говоря ни слова, поплёлся к маленькому окошку — тому самому, что выходило как раз к дыре под забором.

Сторож опёрся на подоконник, щурясь и вытягивая шею, стараясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Вид у него был сосредоточенный, но сразу было понятно, что зрение тоже уже подводит.

Минуту дед стоял, вглядываясь в ночь, потом отстранился, моргнул, покачал головой и повернулся ко мне.

— Ты вообще про что? — спросил он искренне. — Что не так-то?

— А пойдём, я тебе прямо сейчас покажу, про что, — я кивком пригласил сторожа следовать за мной.

Старик тут же заскрипел, как старая калитка:

— Опять куда-то тащишь… Мне что, футбол не досмотреть можно? Там «Спартак» атакует!

— Пойдём-пойдём, — отрезал я. — Без тебя справятся.

Дед недовольно бурчал что-то себе под нос, но натянул ватник, поправил кепку и поплёлся за мной, шаркая ногами. Мы спустились по скрипучим ступенькам, вышли на стоянку.

Я провёл деда к своему джипу и кивком показал на машину:

— Смотри внимательнее.

Старик остановился, поначалу ничего не замечая — зрение подводило, да и освещение оставляло желать лучшего. Он щурился, наклонялся, осматривал кузов, потом махнул рукой:

— Да всё нормально, стоит себе машинка, как стояла. Ты мне что голову дурить пришёл?.. — начал он раздражённо, но вдруг запнулся.

Его взгляд упал на спущенное колесо. Он замер, медленно выпрямился, моргнул, потом опять нагнулся, присмотрелся поближе. И только теперь до него дошло, что колесо действительно «в ноль».

— Вот это да… — пробормотал он ошарашенно. — Батюшки… колесо что ли спустило?

На лице у старика мелькнуло искреннее недоумение. Он почесал макушку, пытаясь выстроить в голове хоть какую-то логическую версию происходящего. Пару секунд морщил лоб, потом, как будто озарённый, выдал:

— Но я-то тут ни при чём! — поспешно заявил дед. — Я ж не могу уследить за тем, что у кого-то колёса спущены. Я сторож, а не шиномонтаж!

— Подойди-ка сюда, — перебил я, подзывая старика пальцем.

По выражению его лица было видно, что он уже понял — дело то не в «спущенном колесе». Что-то тут не чисто, и тонкая стариковская интуиция это чувствовала. Сторож медленно, настороженно подошёл.

— Смотри сюда, — я указал на место пробоя.

Дед наклонился, долго рассматривал шину, а потом вытянул губы в трубочку.

— Ё-моё… — протянул он, наконец различив след. — Это ж кто так сделал?.. Тьфу ты… тить твою мать нихай!

Старик осторожно потрогал пальцем порез. Глаза у него стали круглыми, как у совы. Он ошарашенно посмотрел на меня, потом снова на шину.

— Так это… ты, наверное, где-то колесо пробил, — начал он лепетать, явно пытаясь найти хоть какое-то объяснение. — Ну, мало ли… Оно, видать, сразу не спустило, а потом уж… потихоньку…

Он увлечённо тараторил, кивая сам себе, будто убеждая в собственной правоте.

— Тут же охраняемая стоянка, ну кто ж сюда заберётся?

Я слушал его внимательно, не перебивая. Даже задумался — он сейчас действительно верит в то, что говорит? Или просто надеется, что я поверю вместо него? Разница между глупостью и отговоркой всегда тонкая, но в его случае она была видна невооружённым глазом.

— Дело в том, любезный, — наконец прервал я этот поток самоуверенного бреда, — что пока ты сидишь в своей будке и орёшь кричалки за «Спартак», по стоянке у тебя шастают воры.

Старик вытаращил глаза ещё сильнее, будто я только что сообщил ему, что инопланетяне угнали трактор.

— Да что ты такое говоришь⁈ Не может же такого быть! — выпалил он, даже растеряв свой обычный ворчливый тон.

Я молча достал из-за пазухи шило, показал старику, потом кивком указал на ящик с инструментами, который воришка обронил, убегая.

Дед долго смотрел то на шило, то на ящик, как будто пытался связать всё это в одну логическую цепочку.

— Тебя как звать-то, забыл, — буркнул он. — А, точно… Володька. Так вот, Володька, может, тебе показалось? Быть такого не может! — уверенно заявил старик, хотя глаза его уже заметно забегали.

Ну и следом дед завёл старую шарманку по второму кругу:

— У меня ведь собачки все прикормлены! Они если кто чужой зайдёт — сразу лай поднимут, на весь район. Я ж с ними как с сигнализацией живу! Тут, брат, мышь не проскочит!

— Ну, видимо, дед, не один ты собак подкармливаешь, — хмыкнул я. — Пойдём, кое-что покажу.

Мы подошли к забору. Я указал на смятую газету, валяющуюся у подкопа. На ней застыл жирный отпечаток колбасы.

— Глянь.

Старик подошёл, наклонился, поднял газетку, понюхал, потом развёл руками.

— Не моя, — пробормотал он растерянно. — И правда… кто-то моих псов подкармливает.

Он понуро посмотрел на газету.

— И ведь гадины, судя по всему, с охотой