Внутри шиномонтажки у стены стояли стопки колёс, верстак с инструментами, а в углу тихо гудел компрессор. Витёк поставил колесо на специальный станок с металлическими захватами.

Щёлк — и шина начала медленно вращаться.

Витёк ловко взял щётку, намылил боковину густой пеной, проводя по кругу уверенными движениями. Через пару секунд на поверхности показались маленькие пузыри — воздух шёл сквозь прокол.

— Ох ты ж, — присвистнул он, — вот это пробили. Серьёзно, шило, похоже. — Он наклонился, ткнул пальцем в отверстие и добавил с лёгкой ухмылкой: — Ничего, сейчас латку поставлю — и полетит как новенькое.

Я стоял рядом, глядя, как он сноровисто работает. Руки у него двигались быстро, но чётко — видно, не первый день в этом деле.

Витёк достал инструмент, похожий на гибрид дрели и пресса, и начал возиться с внутренней частью покрышки, подготавливая место под латочку.

Всё выглядело одновременно просто и технологично. Всё механизировано — станки делают половину дела, а человек лишь направляет.

Ромчик же вытер руки о тряпку и обернулся ко мне:

— Покурите минут десять — и всё будет готово. Сможете уезжать, — сказал он.

— Не курю, и тебе не советую, — ответил я.

— Ну, тогда, может, кофе, чай хотите? — не растерялся мужик. — Вон, у нас кулер стоит, стаканчики, всё как положено.

Я перевёл взгляд в угол и действительно заметил кулер — белый, немного пожелтевший от времени. Рядом стояла кучка одноразовых стаканов и пакетики с чаем.

Тут же была банка «Нескафе Классик» и сахар в рассыпную. Всё аккуратно разложено, будто это не шиномонтаж, а приёмная у частного нотариуса.

Сервис, блин. На шиномонтажке.

Чертовски любезно, конечно, но пить ничего не хотелось. Я просто скользнул взглядом по всему этому «комфорту» и отметил про себя, что кофе был действительно хороший. В моё время банка такого кофе считалась символом достатка и почти роскошью.

Хотя, если честно, верилось с трудом, что всё это — от доброты душевной. Скорее уж так — элемент обаяния, часть сервиса, чтобы клиент расслабился и не слишком задавал лишних вопросов, когда услышит цену.

Я обернулся к Ромчику, который, сделав свою часть работы, вытащил телефон и уставился в экран. Он стоял, прислонившись к стене, с видом человека, который знает, что от него пока ничего не требуется и потому можно расслабиться.

— Слушай, милый человек, — обратился я к нему. — Давай время тянуть не будем: рассчитай меня пока, а я расплачусь.

Ромчик, кажется, не сразу понял, что я говорю именно с ним. Лишь спустя секунду поднял глаза, мигнул и поспешно убрал телефон в карман.

— Давайте, — отозвался он охотно.

Подошёл к небольшому металлическому столу, стоявшему у стены. Поверхность была в жирных пятнах, испещрена старыми следами от масла и пыли.

На ней лежала целая куча мелочей — смятые квитанции, ручки без колпачков, мелочь, пара банкнот и затёртый калькулятор. В углу на кнопке висел лист с расценками, пожелтевший от времени.

Ромчик уселся на табуретку, отодвинул рукой стопку бумаг и потянулся за калькулятором.

— Так-с, — протянул он, щёлкая кнопками. — Сейчас всё посчитаем…

Он поднял голову и кивком пригласил меня подойти ближе. Я подошёл к столу и машинально покосился на стул, стоявший напротив. Грязный, облезлый, будто кто-то десятилетиями садился на него в рабочих штанах, не утруждая себя вытиранием.

Ну, не всё же должно быть идеально…

Можно было бы проявить инициативу — вытереть тряпкой, сдуть пыль, сесть по-человечески. Но желания не было никакого.

Я остался стоять, наблюдая, как Ромчик корпит над своими бумажками. Он склонился над столом, прикусил язык от усердия и защёлкал по калькулятору.

Наконец он выдохнул, глянул на экран и, удовлетворённо кивнув, начал объяснять:

— Так, ну смотрите, по составу работ. У нас демонтаж, монтаж, латка и балансировка. Но это — минималка, чисто. А в вашем случае… — он сделал паузу, подбирая нужное слово, — надо бы ещё, по-хорошему, диск подремонтировать. Вы ведь ехали на спущенном, да? Ну вот… он по-любому… — он снова замолчал, морщась, будто пытаясь подобрать термин, который звучал бы убедительно. — Повредился.

Я спокойно кивнул.

— Не исключаю. Делайте, если нужно, — ответил я.

Спорить тут бессмысленно. Всё равно итог один — заплатить. Ромчик оживился, вдохновлённый моим согласием, и тут же добавил:

— И ещё… надо будет сделать не простую балансировку, а балансировку при помощи фланцевого адаптера.

— Что это за зверь такой? — уточнил я.

— Это метод балансировки, при котором колесо центрируется по крепёжным отверстиям, а не по центральному отверстию…

Говорил он с видом лектора на курсах повышения квалификации.

— А на хрена такая радость? — перебил я, уже предвкушая ответ в стиле «для вашего же блага».

Ромчик охотно кивнул, будто только этого и ждал:

— Ну как же! Это обеспечивает более точную центровку, особенно на больших дисках. Повышает безопасность, улучшает плавность хода и вообще — это, так сказать, профессиональный подход.

Он немного подался вперёд и спросил деловым тоном:

— Будем делать?

— Так это ты мне скажи. Если делать действительно нужно — делаем, без вопросов. А если ты просто ради того, чтобы ценник подкрутить, решил красоту навести, то не утруждайся, оставь как есть.

Я подмигнул мужику, и на мгновение он растерялся. Видимо, не ожидал, что клиент окажется не из тех, кого можно легко впечатлить терминами вроде «фланцевый адаптер». Он почесал шею и пробормотал себе под нос:

— Ну, тогда уже на месте, по факту, посмотрим… нужно оно или не нужно…

Сделав вид, что именно это и был изначальный план, он снова застучал по калькулятору. Следом развернул его ко мне экраном.

— Вот, смотрите.

Я наклонился, взглянул.

— Смотрю, ага.

На маленьком тусклом экране светилась сумма — 4000 рублей. Не сказать, что космос, но и не копейки за один прокол.

— Это с дополнительными работами? — уточнил я, чтобы уж точно не нарваться на сюрприз в момент расчёта.

Ромчик поднял глаза, будто гордясь своей «прозрачностью»:

— Сейчас четыре, но это без допов. Если добавим ремонт диска и фланцевую балансировку — будет 5300.

— Понял. Слушай, мне главное, чтобы колесо было сделано нормально, — сказал я без лишней дипломатии. — Колёса не мои, мне людям отдавать, и хотелось бы, чтобы не стыдно было потом смотреть им в глаза.

Работяга понимающе хмыкнул, откинулся на