мне продырявили колесо. То самое, которым этот урод едва не проделал мне отверстие не в резине, а в пузе.

Я медленно подошёл, взял его, повертел в руках, внимательно разглядывая. Всё сходилось до мелочей — длина, форма, заточка. Даже ржавый ободок у основания ручки такой же. И клеймо старого советского образца тоже тут. Такое сейчас уже не найти, разве что у тех, кто давно не расставался со старым инструментом.

Ошибиться тут было невозможно. Это было то же самое шило, вернее, его брат-близнец.

Ну конечно…

Хотя, положа руку на сердце, удивляться тут нечему. Стара как мир схема — классика жанра. Не можешь заработать на рекламе или честной работе? Создай проблему — и предложи клиенту её решить.

Простейшая логика: порежь колесо, испорть деталь, а потом с ангельским видом предложи «помочь» и заодно выставь счёт. И всё вроде честно — ты ведь только «ремонтируешь».

Вот ведь сволочи… Я сжал шило в руке, чувствуя холод металла в ладони. Я прекрасно помнил, как в моё время такие вот «мастера по шинам» охотно устраивали целые минные поля на дорогах. Разбрасывали по обочинам саморезы, гвозди, заточенные куски металла.

Едешь себе спокойно, никуда не спешишь, и вдруг — бах! — колесо в хлам. Сначала думаешь, что это невезение, судьба, ну или злой рок. А потом вспоминаешь, что буквально через сто метров за поворотом стоит шиномонтаж, словно специально для тебя.

Водитель выходит, смотрит на пробитую резину, матерится, а дальше у него всего один путь — туда, к спасителям. Те встречают его с участием, чай наливают, кивают, мол, «все так попадают», и тут же латают дырку, проделанную их же руками. Никаких объявлений или рекламы, ни копейки на продвижение.

Зачем?

Клиенты сами к тебе приползают на трёх колёсах и благодарят за «помощь».

Я прикусил губу, глядя на шило. Да, люди не меняются. Век за веком, эпоха за эпохой — жулики остаются жуликами. Вот и здесь… Я окинул взглядом шиномонтажку. Ребята явно промышляли тем, что насильно «приводили» клиентов. Не пойман — не вор, конечно, как говорится. Но я таких уже видел. И не раз.

В девяностые я попадал в подобные разводы. Правда, те, кто решил провернуть такую аферу со мной, потом сильно пожалели. Тогда я был горячее, порох в пороховницах был свежий, и кое-кто из «мастеров шинного дела» всерьёз задумался о смене профессии.

Теперь, когда факты лежали у меня в руках, возникал более неприятный и необъяснимый штрих. Почему воришка вначале пытался снять лебёдку? И почему рискнул напасть на меня, целясь шилом в живот? Это уже не простая «подстава» с пробитым колесом. Попытка проткнуть мне брюхо — дело куда серьёзнее. И ответственность тоже куда выше за такой косяк.

Что ж, в голове возникло холодное, твёрдое понимание: тут всё было подготовлено заранее и с расчётом. К тому же чувствовалось, что кто-то дал наводку. И явно сделал это не случайно.

Желание дать кому-то по роже, устроить разборки прямо здесь и сейчас, было сильным и жгучим. Но разум оказался на месте — нужна последовательность. Пока что задача проста и прагматична.

Пусть работнички сделают то, что было обещано: поставят латку, поставят новые шины. А уже после можно устроить разговор «по душам». Выяснить, кто именно дал команду и зачем им понадобилась лебёдка, почему была попытка нанести мне телесное повреждение.

Так что нет, сейчас точно не время для горячки. С поломанными носами этим двоим — Ромчику и Витьку — будет сложно ставить мне новые колёса. А мне всё-таки резина нужна. Лишней не будет, особенно если вспомнить, что старую я уже пообещал отдать.

Я скользнул взглядом по шиномонтажке. Ромчик, сопя, вернулся из-за угла, таща под мышкой вторую пару шин. Вот же урод… Не в смысле внешности — просто внутренне. Работает спокойно, будто ничего не произошло.

Я окинул его внимательным взглядом, привычно оценивая: рост, осанку, шаг, разворот плеч. Мог ли это быть он? Тот, кто на стоянке пытался пырнуть меня шилом?

Нападавший был в маске, лица я не видел, но комплекцию и пластику движений запомнил отлично. Тот двигался легко, пружинисто, как молодой зверь. А этот? Да этот дышит, как кузнечный мех. Бока ходят ходуном, походка вязкая, шаг тяжёлый. Нет, не он.

Я перевёл взгляд на Витька. Он тоже не выглядел человеком, который способен резво бегать по стоянкам с шилом и драться под светом прожектора.

Нет, эти двое — не те. Рабочие, простые, возможно, в доле, но не исполнители. Нападавший был выше, шире в плечах и куда моложе. Там, под маской, чувствовалась другая энергия…

Я посмотрел на них ещё раз, отметил, что оба стараются вести себя естественно, будто и не замечают моего внимания. Может, у них тут всё отлажено как по конвейеру: один ходит по ночам и дырявит людям колёса, двое других радостно «принимают клиентов» и чинят эти же самые колёса, снимая бабки как за срочный ремонт.

Но, как ни крути, эти двое — не те. Зато оставался вопрос поважнее: знают ли они, что нападение сорвалось? Догадываются ли, что их «ночной коллега» облажался?

Буду разбираться. Рано или поздно всё тайное становится явным. Всегда.

Ромчик на долю секунды замер, увидев шило. Мышцы лица напряглись, рука, державшая шину, чуть дрогнула. А потом он снова сделал вид, будто ничего не произошло, будто просто чихнуть хотел. Хорошо, парень, ты, выходит, в курсе. И не просто в курсе — ты понял, что я понял.

Я не стал играть в осторожность — наоборот, решил посмотреть, как он поведёт себя, если задеть нерв.

— Шило у тебя что надо, — сказал я, показывая инструмент. — Советское, судя по клейму. Хорошее… таким, небось, резину протыкать — одно удовольствие, да? От отца досталось, наверное?

Я говорил без угрозы, почти с улыбкой. Ромчик же заметно напрягся.

— Ага… инструмент хороший, — пробормотал он, опуская глаза.

И в ту же секунду его словно подменили: человек, который только что бодро объяснял про «балансировку фланцевым адаптером», вдруг потерял весь запал. Он молча подхватил второй комплект шин и поспешил к джипу. Двигался быстро — видно, ему очень хотелось закончить разговор.

Я усмехнулся — вот и всё красноречие. Проверить его было несложно. Я только чуть надавил, и парень сразу сдулся. Глаза выдали больше, чем слова.

Я хмыкнул, вернул шило обратно к остальному инструменту и медленно оглядел верстак. Ха, дело было не только в этой железяке. Среди разложенных по