Я решил не говорить старику, что его «гадины», как он сам выразился, не просто ели из чужих рук. Они ещё и помешали мне поймать вора, из-за чего я едва не получил шилом под рёбра.

Нервировать дедка не видел смысла. Даже не из жалости, а потому что хотел, чтобы он ещё мог соображать и отвечать на вопросы, а не хлопотал с корвалолом.

— Мысли есть, кто это может быть такой? — спросил я.

Старик озадаченно потёр переносицу, потом медленно покачал головой. Видно было, как в нём борется желание выкрутиться и понимание, что здравых оправданий тут не осталось.

— Честно, Володька, и предположить не могу, кто это мог быть, — признался он. — У меня ж за все годы такого не было! Ни разу, слышишь? Ни-разу! — старик даже всплеснул руками. — А тут… чтоб вор на стоянке⁈ Да чтоб собаки не залаяли⁈ Да чтоб я ничего не услышал!..

Он замолк, весь как-то сник. В глазах читалось настоящее потрясение. Старик не врал… для него всё это действительно было шоком, будто кто-то покусился не просто на мою машину, а на его личное представление о порядке, который он охранял десятилетиями.

А потом в его глазах постепенно проступил ужас осознания. Дед уже понял, к чему всё идёт. Понял, что я сейчас начну требовать компенсацию за испорченное имущество, и внутри у него всё, похоже, сжалось в тугой узел.

Я понимал, почему он так струхнул. Работа у него была копеечная, а ответственность… Скажем так, чтобы ни случилось, а виноват всегда сторож. Это как невестка, которая усралась.

Виноват будет не хозяин этой богадельни, а именно старик, что за пару тысяч в месяц торчит ночами в своей конуре. И сторожит чужие машины, греясь мыслью, что «ещё на что-то годен».

Я вздохнул. Ладно, не время добивать дедка. Уважение к возрасту всё-таки никто не отменял. Да и, по большому счёту, мне повезло — я пришёл до того, как с меня успели снять лебёдку. Колесо можно залатать, благо не бронебойное.

Но ведь попадись на моём месте кто-то другой, у кого нет терпения и пиетета, то деду бы пришлось несладко.

А тут ведь на стоянке не только такие, как я, ставят машины. Есть тачки, что стоят, как квартира в центре. Вот с ними — попробуй объясни потом, что «всё было спокойно, пока не началось».

Старик же побледнел так, будто из него кровь выкачали. Он уже мысленно считал, сколько у него пенсии и на сколько её не хватит, если я сейчас начну требовать возмещения.

— Я всё заплачу… — прошептал он, — прошу прощения, что не уследил.

Я махнул рукой.

— Увольняйся лучше отсюда, дед. Деньги твои мне точно не нужны.

Я понимал, что даже если бы дед тогда выскочил из своей будки, то всё равно ничего бы не изменилось. В лучшем случае просто стал бы свидетелем, а в худшем получил шилом в пузо от этого урода. Стариковская бдительность против молодого подонка — не тот калибр.

— Прости, пожалуйста, Володя… — прошептал он, опуская голову. — Не уберёг я…

— Бог простит, — коротко ответил я. — А ты мне лучше скажи, где тут ближайшая шиномонтажка.

Старик моргнул, будто возвращаясь в реальность. И после короткой паузы кивнул в сторону улицы:

— Через два квартала, у моста. Круглосуточная, если никого нет или закрыто, то ты постучи посильнее и они откроют.

Я кивнул, поблагодарил, и уже собирался уходить.

— Володька… ты уж не думай, я ведь правда старался как лучше, — напоследок сказал старик. — Только, видно, годы уже не те.

— Знаю, дед. — я взглянул на него. — Потому и говорю — увольняйся, пока не поздно.

Дедок помолчал, а потом снова мне начал толковать про шиномонтаж.

— Там ребята надёжные! Я их знаю, уже лет десять работают, если не больше. Раньше прямо у них сам колёса качал, когда был свой «Москвич». Сейчас, конечно, не езжу, но ребята правда толковые. Сезон переобувки уже прошёл, народ на зимнюю резину перешёл, так что у них, думаю, спокойно.

Он перевёл дух и добавил:

— Врубай аварийку, едь не спеша, не гони. Доедешь спокойно, Володька. И если что, скажи, что от Сергеича со стоянки — они поймут.

Я усмехнулся.

— Принято, Сергеич. Спасибо за подсказку.

Старик кивнул, будто почувствовал, что его простили, и наконец немного выдохнул. А я развернулся, глядя на свой джип.

Нет, я понимал, что на пробитом колесе ездить нельзя. Колесо требовало снять и везти в шиномонтаж, но времени на такие телодвижения у меня не было. Я решил действовать прагматично. Включил аварийку и сел в машину, чтобы не терять больше времени.

Перед отъездом повернулся к старику.

— Слышь, дед?

— Оу?

— Скажи хозяину стоянки, чтобы яму под забором закопал. Это не пожелание. Это — требование от меня. Если я ещё раз сюда поставлю машину, я обязательно проверю, так ему и скажи.

— Скажу, обязательно скажу… А если нет — сам закопаю, лопата есть… Володя, а у тебя правда ко мне никаких претензий нет? — добавил он, уже робко.

— А хочешь, чтобы они были? — спросил я.

Он замялся:

— Нет-нет… мало ли…

Я не стал дальше его тормошить. Тронулся, махнув рукой на прощание:

— Ладно, дед, иди в свою берлогу, тебя там твой «Спартак» уже заждался. Без тебя они уж точно конец не переиграют, — сказал я.

Старик понуро кивнул и, шаркая ногами, поплёлся к своей будке. По дороге он вдруг остановился, обернулся и с укором посмотрел на своих лохматых питомцев. Те сидели рядком на земле, высунув языки и тяжело дыша, будто ничего не случилось.

— Эх вы, неблагодарные! — повысил голос сторож, потрясая пальцем. — Я вас кормлю, сторожа недоделанные! Допрыгаетесь, всех к чёртям отсюда выгоню!

Я даже не стал реагировать. Понимал — спектакль для меня. Пусть отыгрывает своё маленькое чувство вины, раз совесть проснулась. Мне сейчас было не до этого.

Все эти сцены с дедом, собаками и дырявыми заборами могли бы вызвать улыбку, если бы не одно «но»: колесо по-прежнему спущено, а время уходило.

Надо было ехать в шиномонтаж.

Глава 22

Я достал мобильник, пролистал список контактов и нашёл номер Кирилла. Тот, как обычно, взял трубку сразу — даже не дал толком дождаться второго гудка.