соседнем дворе в мусорном контейнере нашли, говорят, сдохла от передоза. А после и в квартиру какие-то новые русские въехали. Ну хоть тихо стало и вон, батареи во всей парадной за их счет поменяли, а еще стекла на лестнице вставили, а то мы тут зимой замерзали.

Старушка что-то еще щебечет, задавая вопросы о Швеции, о нас, но я отделываюсь односложными ответами, зато Ингвар отдувается за двоих. Он рассказывает семейные легенды Далей о дореволюционном Петербурге, веселит рассказами о своем отце и сильно преувеличивает романтическую составляющую нашего знакомства и свадьбы. Но красивая история золушки из питерской коммуналки и красавца-принца из Шведского королевства приходится женщине по душе. Прощаясь, она целует нас трижды — в обе щеки и в лоб, точно благословляя на все грядущие свершения.

— Хочешь, обратимся в суд? — спрашивает Ингвар уже на набережной, когда я пытаюсь выдать истерику за последствия сильного ветра, бьющего в лицо.

— Нет. Не знаю. Может быть. Не сейчас, — мотаю головой, пока мир не расплывается в тумане слез, а объятия мужа не смыкаются на моей спине, ограждая от всех бед.

— Зато теперь нас здесь ничего не держит, — шепчет Ингвар. — Нет квартиры, нет родных. Хочешь, вернемся в Швецию или поедем смотреть мир? Мы заслужили отдых.

Улыбаюсь сквозь слезы.

— А если я хочу остаться здесь? Дождаться приговора для Таши и реабилитации Насти? Попробовать устроиться преподавать в Университет и продолжить научную работу? Ты останешься со мной?

Ингвар молчит. Только губы касаются моей щеки, виска, волос. Месяц назад мы были готовы развестись и даже уничтожить друг друга. Мы прошли через предательство, измены, ложную любовь и вранье Таши о беременности, были на волосок от смерти и спасли друг друга от пуль. Больше всего на свете я хочу, чтобы все это оказалось не зря и наши чувства, замешенные на крови и боли, на раскаянии и надежде, оставались взаимными как можно дольше. А еще я хочу, чтобы в этот раз мы были свободны в своем выборе. Теперь, когда нами движет не страх, но любовь. Я хочу остаться в закованном в гранит холодном городе, где низкое серое небо так редко уступает Солнцу, потому что здесь — навсегда часть моего сердца. Но если Ингвар решит уйти, то…

— Я с тобой, — не успеваю представить свою жизнь без Даля, как знакомая ухмылка вздергивает вверх уголки губ. И он протягивает мне смятую бумажку — страницу из дурацкого блокнота, исписанную провокационными сексуальными практиками.

— Прочти последний пункт, — улыбается, а я разворачиваю листок и читаю вслух:

— «Хочу просто любить тебя — без правил, норм и границ».

— Он всегда там был? — шепчу, чувствуя, что слезы опять щиплют глаза.

— Всегда. Просто некоторые чернила становятся видимыми только со временем.

Эпилог

Петербург, Курортный район, март 2000-го

Марика

Сегодня нашему браку ровно пять лет, и в моей сумочке весьма провокационный сюрприз для Ингвара. Даль встречает у парадного входа Университета, куда меня взяли преподавать практически без собеседования еще в январе.

Судя по чертям, пляшущим в синих глазах и то и дело проскальзывающей веселой ухмылке, муж тоже что-то задумал и еле держится, чтобы не выболтать секрет раньше времени. Вопреки моим ожиданиям, едем мы на север города.

— Решил повторить маршрут бегства и сейчас тропами контрабандистов вывезешь меня в Финляндию?

— Каюсь, грешен, — смеется, прибавляя скорость на шоссе. — Но плох тот фокусник, что повторяет всем известный номер, заставляя публику скучать.

— Уж что-что, а скука с тобой мне точно не грозит, — улыбаюсь, как бы между делом касаясь мужского колена кончиками пальцев. Муж в ответ ловит ладонь, чтобы, поднеся к губам, перецеловать каждый ноготок. Тело тут же отзывается томным, предвкушающим продолжение теплом, и я сильнее сжимаю сумочку — то, что внутри может пригодиться значительно быстрее, чем я планировала.

Когда мы минуем Сестрорецкий Разлив, Ингвар внезапно тормозит у обочины и требует, чтобы я закрыла глаза. Подчиняюсь, и тут же прохладный шелковый шарф опускается на веки, плотно завязываясь на затылке.

— Эй! Я на такое не соглашалась! — возмущенно верчу головой, пытаясь цапнуть выдумщика-хулигана за руку.

— Разве? — в голосе Даля ехидный смешок. — Точно помню, как ты обвела этот пункт в нашем блокноте.

Замолкаю, чтобы через несколько вздохов не удержать взволнованное:

— Так мы что, сейчас будем…

— Не так быстро, моя валькирия, не так быстро, — по губам мажет мимолетный поцелуй, а автомобиль вновь трогается.

— Угадаешь, куда я тебя везу? — Ингвара явно распирает.

— Надеюсь, не в шалаш Ильича, — стараюсь придать голосу равнодушное высокомерие, но он предательски дрожит и мурлычет.

Веселый смех становится мне ответом:

— Ты, бесспорно, верная боевая подруга и соратница всех дел моих, но сегодняшний сюрприз не для воительницы и революционерки, а для жены и любовницы.

— Ты позвал кого-то еще?

— Нет, дорогая, с некоторых пор мне достаточно одной женщины для всех задумок и свершений.

— Надеюсь, — бурчу и на полном серьезе добавляю, — в противном случае не забывай, я умею метко стрелять.

Минут через пять (хотя счет времени сбивается, когда не видно ни зги) мы останавливаемся, но Ингвар не спешит развязывать шарф. Осторожно придерживая голову, помогает выбраться из салона и ведет куда-то за руку.

— Три ступеньки вверх, — шепчет на ухо, а мое волнение начинает перерастать в нервное возбуждение, требующее разрядки. Пытаюсь угадать, где мы — под ногами не асфальт, а песок или гравий — мелкая фракция царапает подошву и тихо поскрипывает. Мартовский воздух прохладен, свеж и пахнет не городскими выхлопами, а морем и хвоей. Да и привычного шума мегаполиса неслышно, только звуки редких машин и пение птиц, встречающих наступающую весну.

— Где мы? — спрашиваю очень тихо, словно боюсь спугнуть волшебство. И тут Ингвар распускает тугой узел, возвращая мне возможность воспринимать всеми органами чувств.

Мы стоим на подъездной дорожке посреди старого заброшенного сада — голые деревья без листьев на фоне осевших серых сугробов и черных прогалин выглядят не особенно живописно, но летом здесь, наверно, очень красиво и атмосферно. Корявые вековые яблони, заросшие кусты жасмина или сирени — я не сильна в ботанике, но это явно что-то цветущее, и аллея дубов, манящая прогуляться дальше.

— Идем? — Ингвар протягивает ладонь, и я с готовностью следую за мужем. Поворот тропинки приводит нас к старинному особняку в стиле северного модерна — изящные резные колонны придерживают козырек, украшенный растительным орнаментом, легкий, точно сотканный из кружева невесомый балкон галереей опоясывает второй этаж с вытянутыми стрельчатыми окнами, а венчает здание купол, кажется, из стекла и металла. Кое-где вдоль