пришлось бы его в живых оставить и плыть с ним, — сказал Вирий, и на миг в его глазах блеснула ярость. — Это было бы тяжелым испытанием.

Адена кивнула, снова ощутив душевную боль. Она… нарушила одну из главных заповедей и ранила человека. Своими руками взяла и…

Очень захотелось помолиться, но разве она теперь вправе сделать это? Когда ее руки омыты чужой кровью… Осознание своего ужасного поступка стало медленно вгрызаться в душу, словно червь — в яблоко.

В это время Вирий, выбросив весь хлам, схватился за весла и начал быстро грести, глядя на место, где светились селениты фиолетово-голубого цвета.

Лутас наконец добрался до пятого уровня. Тихо ужаснулся тому, во что превратился огромный город. Ведь он, когда спускался вниз в поисках Вирия, этого еще не было. Город был густо населен людьми и обставлен домами, а сейчас он напоминал огромное болото, из которого высоко вверх тянулись какие-то деревья. Лутас тут же вспомнил о Тиси и остальных, поняв, что их опасения совсем не были напрасными. От чего-то ему стало немного страшно за эту девицу. Но он мигом отмахнулся от этих дурных мыслей. Дернул поводья и поскакал в сторону, откуда вился дым и слышался шум.

Прибыв туда, стал спрашивать, видели ли местные Вирия и Адену. Те охотно всё ему рассказали. Лутас цыкнул и спросил, кто сможет отвезти его к воротам четвертого уровня как можно быстрее.

— Я смогу за сто селенитов! — охотно сказал один из мужчин.

— Хорошо. Но с условием. Часть отдам сразу, а часть после прибытия. Мошенников много, и мне нужны гарантии, — сказал Лутас.

— Да, конечно, понимаю, господи. Я согласен. Пойдемте к лодке, — радостно сказал мужчина.

Они уселись в лодку, Лутас отдал двадцать селенитов, и они поплыли. Лутас то и дело вспоминал жизнь в общине и напряженно оглядывал затонувший город. Вспоминал Огонька, которого ему удалось увидеть. По коже бегали мурашки от осознания того, что против стихии люди бессильны. Даже замок короля и тот снесло водой. Не осталось ни богатых домов, ни ферм. Сколько ж людей просто утонуло в этой воде? Лутас плыл и понимал, что они плывут вовсе не по озеру или искусственному водоему, а плывут по огромному кладбищу. Хоть ему и не было жаль этих людей, но он бы точно не хотел разделить их судьбу. Ему стало тревожно за то, а не постигла ли такая же судьба четвертый уровень?

— Почти прибыли, — наконец, после долгого пути, сказал мужчина. Лутас оглянулся и увидел берег и огромные ворота за ним. Сердце забилось от волнения. Он ощутил надежду. Да и столько времени скитался в незнакомых местах, что уже и забыл, как выглядит его родной дом. На душе стало радостно. Наконец он увидится…

Лицо Лутаса медленно нахмурилось от осознания того, что нет тех, с кем бы он жаждал встречи. Отца уже давно нет в живых. С теми, с кем он обучался и работал, он не дружил, они все были его соперниками и завидовали ему. Желали занять его место. Прислуга, может… Но он даже по именам их не особо помнил, мельтешили под боком, выполняя обязанности, да и ладно.

Сердце неприятно сжалось, и вся радость улетучилась. Ведь он еще и Вирия не поймал и не убил. Так что и встретят его не с почестями, а как опозорившегося воина.

— Проклятье, — процедил Лутас, начав злиться на всех.

Лодку тряхнуло.

— Прибыли, господин. С вас еще восемьдесят селенитов, как и договаривались, — сказал мужчина.

Лутас спокойно встал, поправил жакет и рубашку. И начал слезать с лодки.

— Эй. Плати селенит, — мужчина встал и попытался схватить Лутаса за локоть. Но он резко вытащил кинжал из-за пазухи и приставил лезвие к его шее. Мужчина застыл от ужаса.

— У меня больше нет. Отдал всё, что было. Там в мешках еще что-то должно быть, всё забирай. И повозку с ящерицей, что на берегу оставил. Теперь всё твоё. А если не согласен и начнёшь орать, убью.

— Я… согласен, господин. Вы так щедры, спасибо, — судорожно произнёс мужчина, обливаясь потом.

Лутас довольно ухмыльнулся и убрал лезвие от его горла. Махнул кинжалом, мол, плыви тогда. Мужчина мигом кивнул, сел за весла и начал грести. Лутас недолго посмотрел ему вслед. Убрал кинжал в ножны и спешно направился к мелкому окошечку, что находилось под воротами. Нетерпеливо постучал в него, и то открылось. Лутас был очень рад этому. Похоже, вода его город не задела!

— Лутас. Воин третьего дома, — сказал он. Глаза в щели оглядели его, и замок щелкнул.

— С возвращением. Долго ты. Уже думали, что сдох там. Проходи, — сказал стражник.

Лутас зашел, и дверь за ним захлопнулась. Он подошел к будке и спросил:

— Синекожий мужчина с девушкой с обычной кожей не проходили?

— Проходили. Совсем недавно.

— Куда направились?! — громко спросил Лутас.

Стражник выглянул и указал рукой в сторону рыночных площадей.

— Туда. А что, преступники что ли?

— Да. Это Вирий.

Глаза стражника широко раскрылись.

— Отправь нашим гонца! Мы должны схватить его раньше других домов. И живого, ясно? И девушку не трогать, она мне нужна. Всё понял?

— Да, Лутас! Сейчас же займусь! — возбужденно сказал стражник и свистнул, подзывая своего. Лутас кивнул и со всех ног рванул в сторону рынка. Он должен быть тем, кто схватит Вирия! В этот раз Вирию точно не уйти!

36. План

— Жители четвертого уровня очень горделивые. Это связано с тем, что на их уровне не растет лишайников, из-за которых кожа сереет или синеет. И они не едят водных тварей, поэтому и сыпи у них нет. И это пробудило в них брезгливость и нетерпимость к уровням ниже. Они смотрят на них как на больных и уродливых. Поэтому тебе, с твоей чистой кожей и красивой внешностью, пройти уровень не составит труда. Тебя никто не посмеет тронуть, а даже наоборот, все, включая стражу и бойцов, которые следят за порядком в городе, пожелают сопроводить или помочь. Если это произойдет, не отказывайся. Даже не скрывай, что ты с первого уровня и просто провалилась во время землетрясения. Они пожелают помочь тебе вдвойне, ведь это честь для них — послужить даме из высшего сословия.

— А вдруг они поймут что-то? — взволнованно спросила Адена.

Вирий слабо улыбнулся.

— Всё будет хорошо. Поверь мне, я сам когда-то был таким же. Главное, мое имя не называй.

Адена неохотно кивнула.

— А как же ты?

— Я найду способ пройти это место, не волнуйся. У меня есть несколько преимуществ.