части Африки, когда охотишься с клиентами, с вами обязательно должен быть егерь. Они следят за соблюдением законов и все такое. Хороший егерь — это благословение, да, но плохой может в два счета испортить всю охоту.

— Значит, это как взять с собой на охоту рыбнадзор?

— Именно. Мы платим за них, конечно, но не платим им напрямую, чтобы не было конфликта интересов. Впрочем, они берут чаевые от клиентов, так что в этом плане система не идеальна.

— Они компетентны?

— Ха! Это Африка, Джеймс. Никогда не знаешь, что получишь. Некоторые из них так же хороши, как следопыты, а некоторые приходят прямо из городов, и приходится следить, чтобы они не потерялись. Им выдают АК-47, но не обучают, так что остается только надеяться, что они не пристрелят тебя, черт возьми, в спину по ошибке, когда идешь по следу.

— Похоже на половину иракской армии.

— Готов поспорить. Кстати об этом, надеюсь, Рич не прожужжал тебе все уши про Войну в буше вчера вечером?

— Вовсе нет. Я почти ничего об этом раньше не слышал.

— Он рассказывал тебе о сестре?

— Нет, не упоминал. Я думал, есть только Рич и его брат.

— Теперь — да. У них была сестра, тетя Рейфа. Я ее не знал, но знаю историю. Она была стюардессой в «Эйр Родезия». Террористы сбили два рейса в конце 1970-х, используя русские ракеты; она была на одном из них. Они убили около сорока человек, когда самолет упал, а затем выследили выживших и добили их на земле: гражданских, женщин, детей. Потом хвастались этим по телевизору, больные ублюдки.

— Неудивительно, что он озлоблен.

— Да, эти парни вели тяжелую борьбу, но все кончено, и некоторым из них трудно это отпустить. Как в старые добрые времена уже никогда не будет, сколько ни жалуйся. Рич — отличный мужик, но иногда живет прошлым. Это такая африканская фишка, полагаю. — Луи прищурился, делая долгую затяжку.

— В Афганистане они до сих пор используют нас, чтобы свести счеты за многовековые обиды при любой возможности.

— Ну, возможно, это тогда просто человеческая черта, а?

Луи убрал ногу с педали газа и замедлил грузовик, когда они приблизились к широкому участку грунтовой дороги. Он съехал с колеи и развернул машину перпендикулярно красной грунтовой тропе.

— Похоже, хорошее место, чтобы испытать твою новую винтовку.

— Давай сделаем это.

Рис открыл дверь, и Музи передал ему .404-й из кузова. Луи сказал что-то на шона, и Музи спрыгнул с грузовика, держа в руке пангу — универсальный клинок, африканскую версию мачете. Рис достал свой рюкзак и положил его на капот, чтобы использовать как упор. Луи протянул ему свернутую куртку, чтобы подложить под приклад.

Музи отошел ярдов на пятьдесят по дороге и оглянулся на них, ожидая одобрения. Луи показал большой палец, и Музи ударом панги снес кору с дерева у обочины, обнажив светлую древесину под ней. Теперь у Риса была мишень. Рис ожидал, что Музи вернется к ним ради безопасности, но вместо этого тот отошел на несколько ярдов в сторону и остановился.

— Давай, пробуй, — сказал Луи, уже сфокусировав бинокль на импровизированной мишени.

В чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Рис проверил, дослан ли патрон, и устроил куртку Луи под нижним углом приклада, прежде чем навалиться на капот с винтовкой. Тыльная сторона ладони, сжимавшей цевье, лежала на рюкзаке. Он сдвинул предохранитель в положение «ОГОНЬ», поймал серебряную мушку и начал контролировать дыхание. Ему пришло в голову, что последние недели были самым долгим периодом за два десятилетия, когда он не стрелял из оружия ни на тренировках, ни в бою. Он отцентровал мушку в прорези целика типа «экспресс» и выровнял прицельные приспособления на мишени, глаза перебегали между тремя точками фокусировки. Он перевел фокус на мушку, медленно выдохнул и начал давить на спусковой крючок.

БУМ.

Отдача была значительной, как и шум, и звук выстрела слоновьего ружья мгновенно напомнил Рису об отсутствии защиты слуха. Он передернул затвор, пока отдача толкала его назад, и дослал новый патрон, возвращая прицел на мишень. Он увидел, как Музи двинулся к дереву, и убрал палец со спускового крючка. Музи использовал кончик своей панги как указку и показал место попадания пули, словно судья на ярмарочном тире. Прицел винтовки был пристрелян идеально.

— Хороший выстрел. Хочешь еще разок?

— Конечно, не повредит. У тебя случайно нет наушников?

— Ха, есть, дружище. Громко, да?

Луи порылся за сиденьем и вернулся с парой красных наушников, которые протянул Рису. Тот надел их и приготовился ко второму выстрелу, который лег менее чем в двух дюймах от первого. Удовлетворенный, Рис перезарядил винтовку из коробки с патронами в рюкзаке. Музи одобрительно кивнул Рису, забирая винтовку и возвращая ее в стойку грузовика.

Они проехали много миль через густые леса миомбо, изредка прерываемые реками или открытыми саваннами, с гигантскими каменными монолитами, возвышающимися над в остальном пологим ландшафтом. Рис впитывал все это, пораженный дикой красотой. Дичи, казалось, было в изобилии: небольшие группы жирафов виднелись у дороги, их шеи возвышались над линией деревьев, как перископы.

Луи, верный роли гида, останавливал грузовик и давал Рису насладиться сценой, попутно делясь знаниями о наблюдаемых видах.

— Самца от самки можно отличить по антеннам на макушке, смекаешь? Как у людей, самцы лысеют сверху, и иногда видно, где они их погнули в драках. Видишь, как искривлена антенна у того темного слева?

Рис нашел нужного самца в бинокль и заметил перекошенные рожки.

— Вижу, о чем ты. Почему так?

— Они борются за доминирование, ударяясь головами с боковым замахом. Когда они это делают, часто что-то ломают в черепе, и эти штуки искривляются. Должно быть, голова потом раскалывается, а?

Через несколько мгновений Луи снова завел грузовик, и они продолжили путь. Похожие остановки делались для наблюдения за группами импал, зебр и небольшим стадом капских буйволов. В отличие от туристических фотосафари, которые Рис видел по телевизору, эти животные не стояли долго на месте, стоило машине остановиться. Это напомнило ему разницу в поведении животных в местах вроде Йеллоустона и в глухих диких районах Монтаны, где он охотился в студенческие годы. Примерно через два