Мы бегом спустились на равнину и вскоре уже встали у ворот. Из-за одного из огромных грузовых траков мне навстречу шагнул кусок тьмы.

Вирр был теперь метра три в холке, возвышаясь надо мной как медведь над ребенком. Черная шерсть сформировала на загривке плотную гриву, янтарные глаза горели ярким пламенем Духа, и от всей его туши тянуло энергией так тяжело, что воздух рядом будто загустевал.

Малый Камень Духа. Поразительный рост для Зверя. Я чувствовал его объем нутром и понимал, что по чистой энергии Вирр сейчас обошел меня, потому что эти два года он рос, а я стоял на месте.

На задней лапе у него не хватало пальца. Кусок правого уха был вырван, и рана затянулась рваным краем. По морде и бокам под шерстью виднелись рубцы. Мы оба вышли из этих двух лет одинаково мечеными. Наверное, он сражался даже больше меня.

Он неторопливо подошел ко мне, замер в паре метров. Пристально взглянул в глаза.

Связь раскрылась разом, без слов, как и всегда. Но теперь мысли Вирра были куда точнее и понятнее: он явно стал куда умнее после прорыва. «Я ходил далеко, я бился, я вырос! Я достоин, мы снова вместе, ведь так?» — одновременно говорил и спрашивал он.

— Да, — сказал я, широко улыбнувшись, — конечно, брат. Теперь мы будем вместе. Молодец, что вернулся.

На этих словах он рванулся вперед, снес меня с ног, навалившись, и я ушел спиной в пыль под его весом, обхватил руками толстую теплую шею и зарылся в нее лицом. Я не испытывал этого три с половиной года. С того самого дня в Рятке, когда он, положив в последний раз свою голову мне на плечо, ушел прочь искать свой путь. И после всего сумел найти меня даже на другом континенте. Это было маленькое чудо, которому я не мог и не хотел искать объяснений.

Вирр вылизал мне щеку и висок широким горячим языком, шумно сопя. Я держал его, не торопясь вставать, и плевать было на все остальное. Но потом вдруг раздался до боли знакомый голос, вырвавший меня из теплого воссоединения с шерстяным братом:

— А со мной не поздороваешься?

Глава 22

Голос я узнал прежде, чем поднял голову. Вирр под моей рукой замер, повел ухом, обнюхал воздух и отступил в сторону, признав того, кто стоял за моей спиной знакомым.

Я встал и обернулся. О ее приезде я знал заранее, из списков набора, что Ольга показала мне еще в сентябре, и все равно вид ее ударил сильнее, чем-то, на что я был готов.

Наташа стояла у крайнего экипажа. Она почти не изменилась: те же серые глаза, та же ровная спокойная грация, ставшая более женственной и изящной. Ну и, пожалуй, в плечах прибавилось от магии стали и под кожей чувствовался уже не Первый, а Второй Круг. А я возвышался над ней теперь на целую голову, широкий, темный от загара.

Внутри поднялось то, что я держал в себе два года. Последний наш разговор перед моим отъездом, когда мы оба, неловко и через силу, признали то, что было между нами, и тут же разъехались в разные концы планеты.

Потом были редкие письма, ровные, деловые, про службу и учебу, про дела рода, Академии и форпоста. И ни в одном из них, ни с ее, ни с моей стороны, ни строчки о том, главном. Мы обходили это молча, и молчали так долго, что молчание стало привычкой.

— Здравствуй, — сказал я.

— Здравствуй.

Она шагнула ближе. Открыла рот, и я увидел, как ровность дает трещину.

— Я… — начала она и сбилась.

Нет, это было положительно невозможно терпеть. Я не дал ей договорить. Шагнул вперед, обхватил ладонью ее затылок, притянул к себе и поцеловал, и она на миг застыла, а потом ответила, подалась навстречу, и пальцы ее легли мне на грудь.

Два года молчания схлопнулись в один миг. Чувства не ослабли ни на йоту, наоборот, они будто настоялись, и теперь я смотел на нее уже не только с влюбленностью, но и с настоящей страстью. Я притянул ее крепче, второй рукой за талию, и она не противилась.

— Что за страсти посреди двора⁈

Голос был сухой и насмешливый, и мы тут же отстранились. С громом на землю с гребня стены в своей классической манере спрыгнула Ольга. Бровь у нее была приподнята.

— Отставить сосаться! — Ольга явно не собиралась давать нам даже мнимой возможности сохранить лицо. Наташа зарделась как мак, я впервые видел ее такой. — Тут вам форпост, а не парк свиданий!

Я кашлянул. Внутри еще колотилось, но заговорил я ровно.

— Ольга Петровна, это Наталья Железная. Лучшая студентка Вяземской Академии.

— Это я и без тебя знаю, у меня списки, — отрезала Ольга, но без злости. Она оглядела Наташу с головы до ног, оценивая. — В экипаж, барышня, и ждать построения. Со своим женихом наобнимаешься после церемонии.

Наташа коротко склонила голову и, глядя в землю, пошла к экипажу. Ольга перевела взгляд на меня.

— У тебя отгул?

— Да.

— Хвостик знает? — о том, что она зовет моего капитана Хвостиком, я узнал где-то через полгода после начала службы, успев уже неплохо познакомиться и Игнатом Семеновичем. И слава Духу, потому что в противном случае он бы точно скрутил мне голову за то, что я, услышав это прозвище, не выдержал и заржал в голос.

— Разумеется.

— Ну смотри у меня.

— Не против, если я приду на построение? — спросил я. — Разумеется, приду в форме.

Ольга хмыкнула.

— Хочешь быть? Ну, будь.

Студентов в форпосте на первый день селили в отдельной казарме до назначения в подразделения, и Наташа со всем набором направлялась туда.

Я прошел, однако, не туда, а сначала в нашу казарму, переодеться, и по дороге меня окликнули. Артем стоял у оружейки. За это время он взял Второй Круг, заметно набрал форму против своей обычной дрищавости и начал бриться под ежик, страдая от тропической жары, так что от его образа времен Академии не осталось ни следа.

Я подошел.

— Ты чего не на тренировке?

— Послали за ружьями для стрельб. А ты халявишь, как я погляжу?

— Я свой отдых заслужил.

— Ну-ну. Набор смотреть пришел? —