для новой тирады, но я уже шагнул к ней и, не дав пискнуть, обхватил за плечи и впился в губы прямо на глазах у всего отеля. Света ошарашенно замычала, упёрлась руками мне в грудь, но быстро обмякла и ответила тем же поцелуем, слегка приобняв меня. Да, довольно забавное ощущение, когда на тебя пялится с десяток любопытных зрителей, а ты стоишь и целуешься, словно подросток. Но в тот момент требовалось именно это. Или скажете, что истерика Светы была бы лучшим вариантом?

Но-ка бы кто ни думал, через пару секунд я всё же отстранился и посмотрел в её глаза.

— Давай чемодан, — сказал я. — И идём в номер, там всё объясню.

Света мотнула головой, но спорить не стала. Она протянула мне чемодан, а потом пошла следом. А вот Ника тихо посмеивалась, не отставая от нас. Ведьму явно забавляла ситуация, ведь теперь между нами были только формулы и реактивы.

Мы втроём зашли в мой номер, и я плотно закрыл за нами двери. Усадил Свету в кресло, достал из мини-бара бутылку сухого вина и налил ей неполный бокал. Разве стоит напиваться, когда мы оба (чего уж там скрывать) так жаждали этой встречи? Хотя… учитывая обстоятельства, наверное, стоило.

Она взяла бокал дрожащими пальцами, сделала глоток и выжидающе посмотрела на меня.

— Ну, я слушаю, — хмуро сказала Света. — Рассказывай про свою столичную любовь к травницам. И почему ты так по-свински разговаривал со мной по телефону. Я думала, ты совсем зазнался после эфиров. Мы там места себе не находим, а ты, оказывается, просто развлекаешься…

Света всплеснула руками, отчего вино чуть было не пролилось на пол, но она вовремя задержала руку, хотя, уверен, ей было абсолютно наплевать на то, испачкает она номер или же нет.

Мы с Вероникой переглянулись и одновременно прыснули со смеху, отчего Света готова была испепелить нас взглядом. И всё же я взял себя в руки и сел на диван рядом со Светой. С одной стороны, мне было забавно и даже чуть приятно наблюдать за её ревность. С другой, ситуация совсем не располагала к веселью.

— Моя мать жива, — сказал я прямо, глядя ей в глаза. — Она годами пряталась в тени. Всё это время она скрывалась в Петербурге, пытаясь подобраться к нашему общему врагу, который подставил родителей. А отец, как ты понимаешь, стал жертвой обстоятельств.

Света поперхнулась вином и закашлялась. Выпучив на меня глаза, она поставила бокал на стол и уточнила:

— Жива? Но ты же говорил, что она давно умерла. Все в Зареченске в этом уверены. Да ты и сам верил в это.

— Всё несколько запутанно, но в целом, да, так оно и было до недавнего времени, — кивнул я. И да, я был уверен, что в номере говорить безопасно, в конце концов, Рат и в этот раз проверил все мыслимые и немыслимые места, где могла находиться слежка. Парочку «жучков», кстати, он всё же нашёл. И теперь здесь было относительно спокойно. — Ей пришлось внушить ложные воспоминания даже моему отцу, чтобы увести врагов от нас с Настей. Против нас выступает сам князь Диворский. Тоже считается мертвецом, но мы-то знаем, что они иногда встаёт из своих могил. Он основал «Гильдию» вместе с моими родителями, но лишь для отвода глаз. А сам является одним из руководителей «Магического Альянса». Он могущественный менталист, который охотится за нашей кровью, ведь у нашей семьи иммунитет к ментальной магии. Диворский травит магов суррогатами, забивает их каналы химией, делает их послушными марионетками и забирает их энергию. А мы для него опасны, так как можем помешать их глобальному плану. Моя грубость по телефону был защитой от прослушки «Альянса». У них везде уши. Если бы я проявил слабость или привязанность, они бы ударили по тебе и Лейле. Вы стали бы рычагом давления. Поэтому мне пришлось играть роль мерзавца, чтобы вы оставались в безопасности.

Света сидела с открытым ртом. Она переводила взгляд с меня на Нику, пытаясь осознать масштаб всего происходящего. Вся её обида таяла на глазах. И тут в разговор вступила Ника, устроившаяся на подлокотнике дивана и скрестившая руки.

— Я здесь не ради романов, Света, — спокойно пояснила ведьма. — Я приехала как химик. Мы с Еленой создаём антидот из корня мандрагоры и крови Игоря. Это единственное спасение от гипноза Диворского. Лекарство, которое пробудит людей. Твой шеф сейчас работает приманкой, чтобы отвлечь «Альянс» от Зареченска и Стрежнева. Нам нужно время, чтобы синтезировать препарат и подмешать его в еду столичной элите.

Мылси в голове Светы наконец-то сложились. Её недавняя ревность растворилась без следа, и на смену пришли шок и стыд за поспешные выводы. Она закрыла лицо руками и судорожно выдохнула.

— Господи, какая же я дура, — пробормотала она. — Простите. Я просто… сходила с ума от неизвестности. Твой голос меня просто убивал, я накрутила себя до предела. Думала, ты нашёл себе столичную фифу и забыл нас.

Это хорошо, что она ещё не знает про нападение на нас.

Света подняла виноватый взгляд и извинилась. Она поняла под каким прессингом я нахожусь до сих пор. Заставлять себя грубить близким ради их же спасения было паршиво. Каждый звонок в Стрежнев давался мне с трудом, ведь тогда приходилось строить из себя равнодушного босса.

— Всё нормально, — я улыбнулся и сжал её ладонь. — Я бы тоже решил, что шеф слетел с катушек. Вы там старались и выбились из сил, а я тут по элитным ресторанам хожу, да ругаюсь со всеми. Но это часть плана.

Света быстро взяла себя в руки, и журналистская хватка снова вернулась к ней, отодвинув переживания на задний план.

— Так, сопли в сторону, — она поправила волосы. — Если у нас война с «Альянсом», я готова помочь. Мы развернём такую пиар-кампанию против Диворского, что им мало не покажется. У меня есть выходы на прессу, они ещё пожалеют, что связались с нами. Мы устроим им кулинарную революцию прямо в эфире.

— Вот это другой разговор, — кивнул я. — Лейла справляется в Стрежневе? Там нет проблем?

— Лейла держит кафе стальной хваткой, — усмехнулась Света. — Никто даже не пискнет. Мы сказали, что ты на важных переговорах по расширению франшизы. И ведь это правда. Ребята работают в две смены, но пока никто не жаловался.

Я с