находится сплошная польза для вас и вашего здоровья, — я строго посмотрел на неё, пресекая панику. — Внимательно слушайте меня. Качественные сливки и хороший сыр отлично питают ваше тело. Они дают вам силы жить, а не просто существовать от тренировки до тренировки. От этого блюда вы никогда не потолстеете, если будете получать удовольствие от самого процесса еды, ну и не будете частить с подобным по сотне раз в день. Это чистая химия еды. Начинайте есть прямо сейчас, пока блюдо не остыло.

Самая смелая девушка нерешительно (о да, какой контраст) взяла ложечку. Осторожно подцепила сырную корочку вместе с грибами в соусе. Затем зажмурилась и отправила ложку в рот. Девушка замерла и перестала дышать. Но я понимал, что именно сейчас вкус настоящей еды пробил её измученные рецепторы. Она распахнула глаза и быстро зачерпнула вторую порцию. Остальные подруги немедленно последовали её примеру, а их надуманный страх исчез без следа. Напор честного вкуса легко сломил их сопротивление. Они ели горячий жульен, обжигали языки, дули на ложки, но не могли остановиться. Они съели всё до последней крошки и чуть ли не вылизали кокотницы. На их бледных щеках появился здоровый румянец. Я удовлетворённо кивнул им, забрал пустую посуду и вернулся к своей работе.

* * *

Время шло. Дневной сервис плавно перетёк в вечерний, а затем подошёл к концу. Посетителей становилось всё меньше, пока зал окончательно не опустел. Уставшие официанты начали протирать столы и готовиться к закрытию заведения. На кухне мы с ребятами уже отмывали рабочие поверхности и убирали остатки продуктов в холодильники. Свет в зале стал приглушённым, создавая ощущение покоя. Общая атмосфера в ресторане наконец-то успокоилась.

Внезапно над входной дверью звякнул колокольчик. Я оторвался от чистки плиты и выглянул в зал через окно раздачи.

На пороге стоял… граф Яровой.

А вот это неожиданно.

Он пришёл один, без своей привычной свиты и без охранников. Выглядел граф непривычно, его лицо заметно постарело, а плечи устало опустились. Куда-то исчезла его ледяная спесь хищника. Сейчас передо мной стоял просто уставший и вымотанный мужик.

Граф прошёл через пустой зал, выбрал самый дальний столик и опустился на стул.

Конечно же Кристина напряглась, узнав его, и её рука машинально потянулась к телефону. Дода вопросительно посмотрела на меня и ожидала команды. Я коротким жестом показал ей оставаться на месте, вышел с кухни и сам подошёл к столику, в ожидании подвоха.

— Добрый вечер, граф, — произнёс я ровным голосом. — Наш ресторан уже закрывается. Мы больше не принимаем заказы. Хотя в данном случае…

Яровой медленно поднял на меня бесцветные глаза, в которых, как ни странно, не было привычной угрозы. Там плескалась лишь серая пустота.

— Накорми меня, Белославов, — тихо сказал он. — Просто накорми. Без твоих речей и фокусов.

— Что именно будете заказывать? — я машинально достал блокнот из кармана.

— Пельмени, — коротко ответил граф и посмотрел сквозь меня. — Домашние пельмени из твоего Зареченска. Больше мне ничего не нужно.

Я молча кивнул, спрятал блокнот и ушёл обратно на кухню. Ситуация казалась сюрреалистичной, ведь мой заклятый враг пришёл ко мне в ресторан глубокой ночью ради простых пельменей.

— Что этому упырю нужно? — мрачно спросил Василий. — Вышвырнуть его на улицу?

— Он просто хочет пельмени, — ответил я и достал нужные заготовки. — Ставь кастрюлю.

Я сам бросил порцию пельменей в кипящую воду. Добавил лавровый лист и чёрный перец горошком для насыщенного аромата. Вода забурлила, а пельмени начали всплывать на поверхность. Я выловил их шумовкой и переложил в глубокую тарелку. Бросил сверху кусок сливочного масла, а затем посыпал всё мелко нарубленным укропом и налил домашнюю сметану в отдельный соусник.

После я вынес дымящуюся тарелку в зал и поставил её перед Яровым.

Граф не сказал ни слова. Он взял вилку, наколол первый пельмень, макнул его в сметану и отправил в рот. Закрыл глаза и начал медленно жевать, а его жёсткое лицо наконец-таки расслабилось. Он словно погрузился в счастливые воспоминания из далёкого детства. Вкус честной еды действовал на этого могущественного мага сильнее любой магии. Он ел в полном молчании, методично отправляя в рот один пельмень за другим, и совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Съел всю порцию, а затем взял кусок хлеба и досуха вымакал остатки растопленного масла со дна тарелки.

Я молча наблюдал за ним у стойки бара и ничего не понимал. Зачем он приехал? Пришёл сюда, и ради чего он отбросил свою гордость?

Граф положил и вытер губы салфеткой. Я подошёл к его столику, чтобы забрать грязную посуду. Мои мышцы снова были напряжены, ведь я ждал магического удара или чего-то подобного.

Яровой поднял на меня тяжёлый и осмысленный взгляд. В нём не было ни капли гипноза или надменности, а осталась только безграничная усталость и решимость.

— Белославов, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Где сейчас Лена?

Глава 27

В кулинарии работает одно железное правило: помутнел бульон — значит, ты прозевал накипь, и теперь на дне прячется грязь. Жизнь устроена точно так же. Когда посреди ночи в твой ресторан заявляется враг, съедает порцию пельменей и спрашивает о матери, давно вычеркнутой из официальных бумаг, — реальность вскипает и покрывается густой пеной.

Я стоял у столика и сжимал пустую тарелку. Яровой сидел напротив. Не метал молнии и не давил аурой, а просто смотрел на меня воспалёнными глазами.

— Моя мать мертва, граф, — произнёс я, чеканя слова. — Она бросила нас много лет назад. Если вы притащились сюда ворошить пепел моей семьи, то выбрали неподходящее время. Ресторан закрывается.

Яровой не попытался усмехнуться, лишь покачал головой и потёр переносицу. В этом жесте сквозила такая усталость, что я усомнился в его вменяемости. Сегодня его галстук съехал набок, а на пальто виднелась пыль, чего этот заносчивый аристократ никогда себе не позволял.

— Не нужно играть со мной, Белославов, — хрипло отозвался он, опираясь руками о столешницу. — Поверь, у меня не осталось сил плести интриги. Мне нужен разговор без свидетелей.

Я бросил взгляд в сторону бара, за которым застряла Кристина. Я кивнул ей, мол, всё под контролем, и повёл плечом, указывая графу на коридор.

— Идёте в мой кабинет, — сказал я, оставив тарелку на столе, потом уберу, или кто-нибудь из персонала поможет. —