наглости, но перечить не стал, неуверенно взяв в руки нож. Он отрезал кусочек мяса, положил его в рот и начал жевать. Его лицо на мгновение застыло, а столичный снобизм моментально улетучился, сменившись удивлением. Он быстро отрезал ещё один кусок, потом ещё один, орудуя приборами всё быстрее. К концу трапезы от его манер не осталось ни следа, он уплетал стейк так, что за ушами трещало. Парень даже отломил ломоть хлеба из корзинки и принялся жадно вымакивать им оставшийся на доске сок. Да, да, тот самый сок, который надёжно удержала гравитация.

Я молча развернулся и пошёл на кухню контролировать отдачу, так как у нас намечалась небольшая запара в горячем цеху. Но не успел я перевести дух и выпить воды, как меня снова позвали в зал. На этот раз отличились три ухоженные графини.

Они сидели за столиком, смущённо перешёптывались между собой и никак не решались сделать заказ у официанта. Я подошёл к ним, привычно убрав руки за спину.

— Дамы, вас что-то смущает в меню? — поинтересовался я, окидывая взглядом стол.

Одна из графинь, одетая в спортивное платье, робко подняла на меня глаза.

— Шеф, понимаете, мы сейчас сидим на строгой диете, — прошептала она так тихо, словно открывала мне тайну. — Нам нужно приготовить что-нибудь без калорий и обязательно с эфиром лёгкости. Чтобы ни в коем случае не нарушать ауру похудения. Мы ведь только недавно вернулись с тренировки и боимся испортить результат.

Я не удержался и тихо хмыкнул. Эфир лёгкости, аура похудения. Снова эти сектантские термины «Альянса» звучат в моей обеденной зоне, сводя людей с ума. Аристократы готовы верить во что угодно, лишь бы не признавать законы природы.

— Милые дамы, — я опёрся руками о спинку соседнего стула. — Давайте я вам открою секрет. Правильный жир, поверьте моему опыту, является источником чистой энергии для уставшего организма. Он не отложится на ваших боках, если вы его заработали.

Графини испуганно переглянулись, словно я предложил им съесть кусок угля. В их мире жир считался абсолютным злом, которое изгоняли зельями и заговорами.

— Более того, — я усмехнулся, глядя на их вытянутые лица. — После плотного ужина можете лично измерить пульс. Обещаю, он будет ровным и спокойным. Никаких сбоев в вашей ауре точно не произойдёт. Я даю вам слово шефа. Вы уйдёте отсюда сытыми и довольными, а ваша талия останется на месте.

Я не стал дожидаться их возражений и вернулся на кухню. Никаких пустых салатов сегодня точно не будет. Этим измождённым женщинам нужна человеческая еда после зала, иначе они прямо здесь упадут в обморок от истощения. Я открыл холодильник и достал лоток с птичьим паштетом, который приготовили сегодня утром. Мы добились шелковистой текстуры, добавили каплю коньяка и хорошее сливочное масло. Никаких усилителей вкуса, только чистый продукт.

Затем взял багет, отрезал несколько кусков и поджарил их на гриле до хруста, щедро натерев чесноком. Густой аппетитный запах сразу разошёлся по кухне, заставляя желудки поваров призывно урчать. Сформировав кнели из холодного паштета, я выложил их на горячий хлеб. Сверху добавил немного лукового мармелада для контраста вкусов. Блюдо получилось простым, приземлённым, но сытным.

Официант послушно подхватил тарелки и отнёс их графиням. Я остался наблюдать за их реакцией из-за стойки кухни, скрестив руки на груди. Я был уверен в своём блюде на сто процентов.

Когда дамы увидели жареный чесночный хлеб и слой паштета, на их лицах отразился ужас. Они смотрели на еду так, словно им принесли яд, переглядываясь и не решаясь притронуться к тарелкам. Но всё же самая смелая графиня обречённо вздохнула и первой взяла брускетту пальцами. Она осторожно откусила кусочек с края и зажмурившись в ожидании беды.

Внезапно её глаза распахнулись от удивления. Она перестала жевать, словно прислушиваясь к ощущениям во рту. Затем женщина быстро и жадно откусила ещё кусок, уже гораздо больше первого. Она даже тихонько застонала от удовольствия. Её подруги, внимательно следившие за этим, перебороли страх и тоже рискнули попробовать моё творение.

Уже через минуту графини потеряли дар речи. Они с наслаждением ели чесночный хлеб с паштетом, напрочь забыв про свои диеты, выдуманные эфиры лёгкости и мифические ауры похудения. Женщины уплетали еду с таким аппетитом, что мне стало за них радостно. В их глазах читалось признание моей правоты и искренняя благодарность.

* * *

Следующее утро выдалось тихим, поэтому до открытия ресторана у меня оставалось время. Вчера мы отпахали смену, когда зал забился битком, а люди приходили посмотреть на повара, бросившего вызов столичной магии. Мы готовили мясо на огне, резали овощи и варили бульоны, моя команда работала на кухне словно единое целое. Вечером я еле волочил ноги от усталости, но мы побеждали, заставляя людей забывать про иллюзии и вспоминать вкус настоящей еды.

Я шёл по утреннему Петербургу, наблюдая за просыпающимся городом и глядя на прохожих, которые спешили по своим делам. Я наслаждался этой рутиной, вдыхая прохладу с Невы.

Добравшись до «тайного» дома, прошёл по коридору, толкнул дверь и сразу увидел Елену. Она выглядела измотанной, но лицо оставалось удивительно спокойным.

— Проходи, Игорь, — она улыбнулась. — Сегодня у нас объявляется выходной от алхимии, так что давай попьём чаю.

— От такого я не откажусь, — кивнул я, снимая куртку и вешая её на крючок у входа.

Елена не повела меня в лабораторию с горелками, а пригласила подняться на жилой этаж, где я был всего лишь раз. И уже там, наверху, Елена подошла к шкафу, достала с полки несколько альбомов и положила их на стол передо мной, после чего разлила кипяток по кружкам.

— Открой, — попросила она, усаживаясь на стул напротив.

Я придвинул к себе первый альбом, перевернул обложку и почувствовал, как внутри всё сжалось. Со страниц на меня смотрело наше прошлое, тщательно собранное по крупицам и спрятанное под плёнкой.

Вот Настя стоит с бантами в волосах, сжимая букет гладиолусов по пути в первый класс школы в Зареченске. Фотография была сделана издалека, автор явно прятался за деревьями или снимал из салона автомобиля. Я перевернул страницу и увидел себя на школьной сцене во время получения какой-то грамоты, причём снимок получился размытым, видимо, у фотографа тогда дрогнула рука. Я листал страницы одну за другой, пока сотни моментов мелькали перед глазами в хронологическом порядке. Вот Настя разбивает коленки на велосипеде во дворе, вот отец чинит покосившуюся вывеску кафе, а вот