великий Сталин. […] Пусть же славится во веки веков освященное подвигами тысяч и тысяч героев знамя нашей Победы, знамя Ленина – Сталина! Слава кормчему нашей страны, гениальному вождю и полководцу – великому Сталину!»

До этого подобного просталинского манифеста в публицистике композитора еще не встречалось. Он и на этот раз был единственным из советских композиторов, кому позволили отметиться в праздничном номере главной культурной газеты страны. Окончание Великой Отечественной в мае и Второй мировой войны в сентябре 1945-го еще больше повысило роль и значение многих советских внешнеполитических учреждений и ведомств. В том числе Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКСа) в качестве главного координационного центра по международной экспансии советской музыки. Соответственно, ШДД выдвигался в первые ряды советских послов мира. 3 февраля 1945 г. зам. зав. Второго европейского отдела НКИД Владимир Иванович Ерофеев сообщает Караганову о том, что английское издательство «Бузи энд Хокс» (Boosey & Hawkes) хочет гарантировать публикацию 150 страниц гравированных и 100 страниц фотографированных изданий советских музыкальных произведений. Это составляет 10 % от его годовой продукции. Из предложенного советской стороной списка англичане сразу же выбрали для немедленного издания 7-ю и 8-ю симфонии Шостаковича и симфонию Прокофьева. Издательство пока отказывалось давать обязательство по другим конкретным наименованиям. В Москве мнение композиторов не запрашивалось. Их точка зрения была подменена решением руководящих творческо-финансовых учреждений.

Составление ответа на английские предложения займет больше полугода. Проволочка и волокита очевидны. Немедленно после подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии отношения с союзниками начали постепенно, но явно ухудшаться. 1 августа Кеменов отвечает Ерофееву о том, что ВОКС после обсуждения с НКВТ, ССК, Музфондом ССK и УпОАП предложений «Бузи» о монопольном праве на распространение советской музыки в Британской империи пришел к выводу о том, что они неприемлемы. Вызывало сомнение создание специальной смешанной комиссии под названием «Англо-советское музыкальное издательство» в составе трех англичан и лишь одного советского представителя. Ничтожен предлагаемый объем выпуска в свет советской музыки (от 300 до 1000 страниц в год). Нельзя было согласиться и с тем, чтобы сначала издание конкретного произведения было осуществлено в Англии и лишь затем в СССР. Неприемлемо предложение о распространении англичанами советской музыки по всей Европе. Мы не можем быть связаны договором сроком на 10 лет. Вместо этого мы выдвинули наши, советские контрпредложения. Право на издание и прокат в Британской империи (без Канады) сроком на 3 года. Первое издание – в СССР. С финансовыми условиями проектируемой сделки советская сторона была согласна.

Контраст с советскими условиями исполнения Седьмой симфонии Шостаковича в США и Великобритании в 1942 г. был очевиден. Тогда условий особых не было. Главное, чтобы «Ленинградскую» симфонию услышали как можно более широкие массы союзников. Но пришли другие времена, появились и другие условия. Ужесточение советских внешнеторговых и коммерческих позиций было связано с окончанием войны. Союзники по антигитлеровской коалиции на глазах превращались в соперников, с потенциальной тенденцией перехода в лагерь противников. Шлюзы для культурного обмена медленно, но неуклонно закрывались. Перетягивание каната с «Бузи энд Хокс» стало одним из первых признаков похолодания отношений на музыкальном фронте.

Американцы со своей стороны также пытались максимально использовать победные позиции на момент окончания Второй мировой войны. На глазах этот статус закрепился успешными взрывами американцами первых атомных бомб в японских Хиросиме и Нагасаки. При атаке в первом городе погибли 70—100 тысяч человек, а во втором – 70 тысяч. Число погибших вместе с умершими от лучевой болезни превысило полмиллиона человека. Мир вступил в эру ядерного оружия, над которым в СССР работали, в том числе Артем Исаакович Алиханьян и его подчиненная и близкая подруга Нина Васильевна Шостакович. В этом контексте заправилы американского издательского бизнеса, подобно англичанам, неустанно предлагали Советам новые односторонне выгодные им проекты. Например, такой. 10 августа 1945 г. зав. Отделом США НКИД СССР Семен Царапкин передает председателю ВОКС Владимиру Кеменову сообщение посла СССР в США Николая Васильевича Новикова о том, что издательство «Саймон энд Шустер» (Simon & Shuster) интересуется главным образом возможностью издания в США американских книг на русском языке для… распространения в СССР. В то же время договоры на издание советских книг в США фирма заключать не хочет. Издательство под разными предлогами отклоняет 95 % предлагаемых ей рукописей советских авторов. Согласились лишь на «Дни и ночи» К. Симонова. Советский ответ был предсказуемым. Издавать лишь американские книги для СССР не следует.

Интерес к советской музыке и прежде всего к Шостаковичу, разумеется, был намного выше оскорбительной квоты в 5 % и не ограничивался англосаксонским ареопагом. Запросы поступали из многих других стран Объединенных Наций, а также из государств, освобожденных от немецко-фашистской оккупации и нейтральных государств. Например, из Скандинавии. 13 июля 1945 г. второй секретарь и пресс-атташе миссии СССР в Швеции Федор Мальгин делится с директором Литмузагенства ВОКС Виктором Иоэльевич Розенцвейгом (братом советской разведчицы полковника госбезопасности Елизаветы (Эстер Иоэльевны) Зарубиной) новостью о том, что директор музиздательства «АО северных музыкальных издательств» Эрик Бёрьергорд обратился с просьбой об издании произведений советских композиторов в Скандинавии. Речь шла о партитурах, клавирах, песнях, грампластинках с музыкой и исполнением советских артистов: «В своей просьбе директор издательства подчеркнул желание как можно быстрее получить от нас права на издание для всех скандинавских стран Государственного гимна СССР, всех симфоний Шостаковича, музыкальных произведений Дзержинского, Прокофьева, Хачатуряна и др. и сборника русских народных песен с музыкой»[177].

Победу над империалистической Японией и официальное окончание Второй мировой войны ШДД встречает очередной политической декларацией. Отныне эти индивидуальные и коллективные клятвенные заявления («за подписью Шостаковича») по любому значимому поводу станут постоянными проявлениями его общественно-политического и гражданской позиции. Заявление о разгроме Японии было также опубликовано в «Советском искусстве». Композитор предоставленную возможность использовал для обнародования очередного творческого манифеста:

«Наступило время классики, время создания произведений непреходящего значения, произведений, которые стали бы самым дорогим достоянием человечества. Вершины мирового искусства всегда были связаны с борьбой, победами и достижениями народов. 9-я симфония Бетховена – разве не была рождена она событиями 1789 года и разве национальная гордость и чувство, национальное самосознания народа-победителя в первой Отечественной войне не обратили могучий дар Глинки к теме „Ивана Сусанина“? Будем же создавать классические произведения о сталинской эпохе! Пусть обращаются они к теме пройденного пути, к темам настоящего и будущего». ШДД полностью принимает эстетику соцреализма – показывать жизнь не такой, какой она есть, а той, которой она будет: «Так расскажем же в своих произведениях об этой нашей мечте, яркой и возвышенной, смелой и человечной, мечте, обращенной в действительность и преобразующей мир!»[178]

В