дни празднования победы над Японией и более скромных торжеств по случаю окончания мировой войны в Москву прибыл первый музыкальный эмиссар с Запада. Правда, это еще не был англосаксонский Запад, а временно оккупированная советскими войсками территория Чехо-Словакии. Рафаэль Кубелик – главный дирижер Чешской государственной филармонии в Праге – прибыл в СССР по приглашению ВОКС вместе со своей супругой скрипачкой Людмилой Бертловой. Маэстро слыл поборником культурных инициатив, с пониманием и согласием относился к советским предложениям. Сталин осторожно продвигал по шахматному полю посткоминтерновского и с трудом денацифицируемого послевоенного мира идею т. н. «славянского социализма» – буферного антипода американо-британскому («англосаксонскому») империализму. Поэтому из всех антифашистских комитетов в послевоенной Европе самым перспективным на тот момент выглядел Славянский под управлением генерал-лейтенанта Гундорова. Шостакович был одним из отцов-основателей и членом этого комитета. На казавшемся теперь таким далеким первом панславянском митинге в апреле 1942 г. звучали гимны славянских стран. Композиторско-музыкальная уния могла бы стать прочным краеугольным камнем в фундаменте Соединенных Славянских Штатов Европы. Для начала – русско-советская и чехо-словацкая уния.

В роли такого миссионера-ледокола Кубелик оказался идеальной фигурой. Оркестр под его руководством исполняет произведения Чайковского, Рахманинова, Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна, Дворжака, Сметаны, Яначека, Вита Неедлы и Богуслава Мартину. В Москве ректор Шебалин проводит для гостя экскурсию по консерватории. Из личных моментов Кубелика больше всего взволновала встреча с ШДД: «Трудно передать и радостное волнение, охватившее меня при посещении горячо любимого мною выдающегося композитора Д. Шостаковича». Композитор показывает гостю партитуру недавно законченной Девятой симфонии (ор. 70). Кубелик: «Он часто прерывал захватывающий рассказ о процессе своего творчества проигрыванием отдельных отрывков». Гость посчитал неудобным давать подробную оценку нового произведения до момента его первого публичного исполнения. Со стороны Шостаковича показывать иностранцу неизвестный советской музыкальной общественности, то есть неопубликованный, опус было еще можно, хотя это не приветствовалось и не поощрялось. Кубелику, судя по проигранным клавирным фрагментам, кажется, что Девятая, как и Пятая, Седьмая и Восьмая, войдут в музыкальную сокровищницу: «Это эмоционально насыщенное произведение, светлое по духу, могучее по идее. Чарующее красками оркестровых звучаний». ШДД, по словам Кубелика, со своей стороны проявил «живейший» интерес к чешской музыке. Не может ли это квалифицироваться как низкопоклонство перед Западом? Не пример ли это космополитизма и уничижительного отношения к собственным музыкальным учреждениям? Пока нет. Но вскоре ответ на эти вопросы будет безусловно положительным. Кубелик, произнеся «Альфу», артикулирует и логическую «Бету»: «На прощание Д. Шостакович предоставил мне и моему оркестру в Праге право первого исполнения своей новой симфонии за пределами СССР». Смелый шаг. Был ли он санкционирован? Одобрен? Согласован? Как бы то ни было, неизвестная миру жемчужина оказалась переданной в эксклюзивный прокат за границу.

То был мир света, но еще не рассеялись тени прошлого. Во время пребывания в СССР Кубелик рассказывает об атмосфере террора, царившей в «черные дни немецкого господства», вспоминает о «тяжком гнете неметчины». Без всякой причины и повода были арестованы его жена-скрипачка Людмила (Лала) Бертлова, ее мать и отец – архитектор Йозеф Бертл. Под страхом смертной казни Кубелику запретили исполнение музыки славянских народов и особенно русскую. В городе Брно закрыли оперный театр. В тюрьмах погибли композиторы Эрвин Шульгоф (в 1932 г. он создал музыкальную версию «Манифеста Коммунистической партии») и ученик Антона Дворжака, профессор Пражской консерватории и участник Сопротивления Рудольф Карел. Кубелик с грустью сказал: «Преступление первого состояло в том, что он был евреем, второго – что он не скрывал своей любви к русской музыке». Кубелик рассказал читателям советской газеты о том, что «московские друзья» неизменно спрашивали его именно об «этом», то есть о жизни и творчестве под немецко-фашистской оккупацией. Этот рассказ был первым документально доказуемым свидетельством из уст человека, пережившего нацистскую оккупацию в Восточной Европе.

В планах Кубелика на будущее особое место отводилось связям с Советским Союзом. В ознаменование 50-летнего юбилея Чешской филармонии весной 1946 г. в Праге состоится музыкальный фестиваль «Пражская весна». Закономерно, что на него с нетерпением ждали Шостаковича. Так в планах международных связей советской культуры замелькала фамилия нашего героя. Визит Кубелика в СССР был программным трафаретом для будущих поездок в СССР многих зарубежных музыкальных знаменитостей. Международный статус гостей, их лояльность Советскому Союзу, позитив публичных заявлений до поездки и интервью во время, конкретика достигнутых договоренностей, положительные комментарии после возвращения на родину были главными критериями при выборе кандидатов и при решениях об их повторных поездках, гастролях и поддержании рабочих контактов с ними у них на родине. Кубелик подвел итоги: «Начинающийся 9 сентября сезон Пражской филаромонии открывается симфоническими концертами под моим управлением. Будут исполнены 7-я симфония Шостаковича, скрипичные концерты Хачатуряна и Шебалина (солистка Людмила Бертлова-Кубелик)»[179].

Что касается политбиографии Шостаковича, то с визитом Кубелика в ней открывается качественно новый этап. После Победы появляется возможность исполнения его музыки по всей освобожденной от нацистского гнета Европе. Реальной становится перспектива его заграничных поездок. Из всех живых советских композиторов он едва ли не самый котируемой на международной бирже музыкальных ценностей. Было лишь одно «но». Ближайшее будущее должно показать, «выездной» ли он, в отличие от Прокофьева, советский гражданин, или нет, все-таки в одной компании с невыездным Сергеем Сергеевичем. Тот совершил свой последний в мире зарубежный визит в марте 1938 г. После этого двери советского погранпоста за ним захлопнулись.

В те дни победного сентября редакция «Советского искусства», чутко следившая за цензурными соответствиями, проявила чудо суперосторожной бдительности. На той же полосе, что и признания Кубелика, было опубликовано редакционное коммюнике под названием «Девятая симфония Д. Шостаковича». Оно гласило, что «на днях» (формула информационных сообщений о пленумах ЦК ВКП(б), а именно 4 сентября, в Московской филармонии прошло первое прослушивание новой симфонии в исполнении автора, а ее первое публичное исполнение пройдет в Москве в конце октября. В столице ее исполнит Госоркестр СССР под управлением Мравинского. В Ленинграде – оркестр Ленинградской филармонии. Комитет по делам искусств заручился прочным алиби. Советская публика услышит симфонию до премьеры за границей. Правда, Шостакович предупредил, что Девятая «резко отличается» от двух предыдущих. В Седьмой и Восьмой – «трагико-героический характер». В Девятой – «прозрачное, ясное и светлое настроение». Похоже, что сам композитор отдавал себе отчет в том, что новая симфония вряд ли станет «классическим произведением о сталинской эпохе», о необходимости появления которого он так рьяно пророчествовал.

Визит Кубелика оставит еще один след. Культурная дипломатия с вниманием и интересом будет следить за тем, чтобы советско-чехословацкие связи цвели и развивались. В 1946 году будет отмечаться 50 лет Чешской филармонии. С 11 мая по 4