Мне не хватало данных, чтобы выдвинуть более убедительную гипотезу. И все же, когда я свел их воедино, карта заговорила понятным мне языком.

Словно в ответ на мои мысли, гора издала громкий скрежет – внизу сползла по камню часть ледника. Я зябко запахнул куртку.

Последнее и, пожалуй, наиболее неубедительное мое предположение заключалось в том, что узлы, располагающиеся в непосредственной близости на карте, отстоят недалеко друг от друга и в нашем трехмерном мире. Я опирался на два довода: во-первых, левиафаны, похоже, обитали в одном с нами пространстве, а потому логично было бы организовать порталы именно таким образом. Во-вторых, если я неправ, у меня не имелось ни малейшего соображения, как тогда вообще передвигаться. Фактически последняя гипотеза вытекала из настоятельной необходимости.

Я думал, что Беттан воспримет в штыки мою попытку взять на себя ответственность за дальнейшие передвижения. Совершенно четко представлял себе, как он угрюмо смотрит на меня, словно сердитый ребенок, как опровергает все предложения и поднимает на смех мой труд. Я решил на сей раз не реагировать на его выпады.

Как ни странно, Беттан полностью поддержал план.

– Отличная работа, – пробормотал он, склонившись над столом в моей палатке.

Лампочка на потолке мигала, отбрасывая на стены кривляющиеся тени. Краешек солнца только-только показался из-за горизонта. Беттан ткнул пальцем в схему в блокноте и деловито спросил:

– Как по-вашему, насколько близко к вершине находится верхний уровень переходов?

Я избегал на него смотреть, вспоминая, как он ударил Наоко, как обошелся с телом Томаса, как порочил память моих друзей. Увы, если мы планировали поняться на вершину, нам следовало действовать сообща. Деваться некуда.

– Не могу сказать вам точно.

Мы сгрудились вшестером в тесной палатке. Все уже собрались и готовы были выходить. Миллер дежурил снаружи. Я скатал спальный мешок и приторочил его к рюкзаку, оставалось лишь сложить столик с палаткой и спрятать их в тайник. Я оглядел товарищей. Кто же из них вчера рылся в моих вещах? Кому я могу доверять?

Наоко сидела в углу, обхватив руками колени.

– Мне не нужны точные координаты, – пожал плечами Беттан, – но нам необходимо рассчитать запасы кислорода. Сейчас мы недалеко от Зоны смерти, и во время следующего перехода многим из вас потребуется кислородный баллон.

– Да, это важно. Могу дать примерный прогноз, – ответил я. – Хотите сказать, что сами обойдетесь без кислорода?

– Какое-то время обойдусь. На Эвересте я баллонами не пользовался. Здесь, конечно, выше, и рисковать сверх меры я не стану.

Палмер кивнула. Экипирована она была тщательно – помимо теплой шапки натянула балаклаву.

Бóльшую часть припасов мы собирались оставить в верхнем лагере, учитывая, что нас стало гораздо меньше. Увы, погибли Паркер и Сэндерсон, способные нести тяжелый груз. К тому же, чем выше мы забирались, тем становились слабее, и лишняя ноша была уже не под силу. Палмер распорядилась взять с собой трехдневный запас пищи и кислорода на два дня. Дальше на заранее подготовленные лагеря рассчитывать уже не приходилось. Нам предстоял последний рывок: либо справимся, либо нет.

Тему припасов на обратный путь мы дружно обходили молчанием, да и не было никакой уверенности, когда именно мы сможем пойти вниз.

– Безопасна ли будет дорога? – осведомилась Палмер. – Не встретим ли мы выше левиафанов?

– Сложно сказать, – покачал головой я. – Будем держаться подальше от пещер. С другой стороны, они нападали на нас на склонах горы.

– Тогда торопиться не будем. – Палмер бросила взгляд на Стража. – Мы со Стивом идем первыми, оцениваем обстановку. Оружие с собой возьмем, но ничего тяжелого – возможность двигаться быстро важнее. Миллер и Беттан держатся рядом с вами. Береженого бог бережет.

– Боюсь, главная опасность вовсе не физическая, – многозначительно заметил Страж. – Если верить рассказу Гарольда, мы столкнемся с серьезным воздействием на рассудок и с помрачением сознания. Необходимо присматривать друг за другом. Заметили, что кто-то ведет себя необычно, – подавайте знак. Если кто-то почувствует себя странно, немедленно сообщайте.

Члены экспедиции кивнули.

– Пожалуй, на этом закончим, – подытожила Палмер. – Что бы там ни таилось наверху, сегодня многое выяснится.

Все занялись последними приготовлениями перед выходом. Было еще очень рано – солнце даже не вышло из-за горизонта. Беттан стоял снаружи, вытянув руки к небу и вдыхая разреженный воздух. Миллер быстро разобрал и прочистил оружие. Складывая палатку, я заметил, что Палмер и Страж закурили – вверх потянулись завитки табачного дыма.

Закончив с палаткой, я сел рядом с Наоко. Она молча взяла меня за левую руку и задержала ее в своей ладони. Мы смотрели на восходящее солнце, погрузившись каждый в свои мысли.

Затем наша поредевшая команда тронулась в путь, намереваясь захватить как можно большую часть светового дня. Кислородные баллоны мы привязали к рюкзакам, и они легли на наши спины тяжелым грузом. Я шел бок о бок с Наоко. Все больше ловил себя на мысли, что мне необходимо ее постоянное присутствие, дающее давно забытое душевное тепло. Не знаю, как я мог столько лет обходиться без этого ощущения.

Разумеется, ночью я почти не спал – может, перехватил пару раз по полчасика сна, не больше. Впрочем, усталость уже стала частью моего существа. Частью жизни. Я привык и к туману в глазах, и к ноющим суставам.

Стоило приложить к лицу дозатор кислорода, как первый же вдох вызвал прилив энергии. Пришлось сдерживаться, чтобы не втянуть в себя слишком много живительной смеси и не вызвать гипервентиляцию. Какого черта мы не пользовались такой возможностью раньше? С каждым глотком кислорода голова становилась яснее, а мышцы набирали давно забытую силу.

На такой высоте из органов чувств нормально работало лишь зрение. Всего остального мы лишились: в разреженной атмосфере запахи не задерживаются, а кожа настолько немеет от мороза, что ничего не чувствует. Пропадает даже вкус. Из звуков остаются лишь стук крови в артериях и хрип в требующих кислорода легких – словно плывешь под водой. Таким образом, полагаться мы могли только на глаза.

Поднявшись на перевал, я выдохнул. Складка пространства, через которую мне удалось выбраться, никуда не делась: в нише под скалой по-прежнему клубилась пульсирующая тьма. Я предполагал, что так и должно быть, иначе какой смысл в карте? С другой стороны, произошло уже столько странных событий – откуда тут взяться полной уверенности?

Глубокая чернота высасывала краски из окружающего пространства. Днем портал выглядел еще более странно, будто часть совершенно иного мира. Все остальные уставились на черную дыру, не в силах отвести взгляд. Наконец они мне безоговорочно поверили!

Я впился глазами в карту в блокноте. Хоть и заучил маршрут наизусть,