Я заскочил на пассажирское место, в тепло кабины, стараясь выключить обоняние, хотя запашок не казался уж таким отвратительным.

Вскоре грохот забрасываемого из контейнеров мусора затих. Распахнулась дверь, машина чуть просела на левую сторону, парень по ступенькам забрался в машину.

— Я в Кучино еду, — пояснил он. — Устроит?

— Конечно!

Полигон в Кучино был самым большим, и не охраняемым. Затарахтел мотор, и грузовик выехал на Маяковку, покатил до Ленинградки, а оттуда мы быстро свернули на бетонку МКАД. С двух стороны потянулись заснеженные поля, высокий густой лес.

— Меня, кстати, Руслан зовут, — он подал мне руку, которую я пожал, ощутив, какая у него она мозолистая, жёсткая и сильная.

— Меня Олег.

— А я знаю тебя, — огорошил он меня. — Ты Олег Туманов. Я про тебя читал. Ты наших ментовских сук продажных за жабры взял.

Я непонимающе воззрился на него:

— Это ты о чем?

— Ну как, в нашей газете местной писали, что тебя незаконно арестовали, бросили в тюрягу. А ты смог оттуда выйти, и всех этих продажных ментяр сдать. Теперь они сами за решёткой оказались.

— Об этом писали в газете? Серьёзно? И что редактора не сняли? Не уволили за такое?

— Нет. Не сняли. Газету, конечно, быстро сняли со стены проходной. Аннушке, главредши нашей, строгача влепили. Она эту статью поместила. Но ходила такая гордая, что смогла протащить. Правда, фотка там твоя с волосами. Ты там красивше выглядишь. Так все было или нет?

Я помолчал, наблюдая, как за окном машины вырастает за заснеженным холмами высокая стена густого леса, а с другой стороны, ровными рядами, как солдаты на плацу, на фоне голубого неба проступают, словно нарисованные акварелью, абсолютно одинаковые панельные девятиэтажки, похожие как близнецы-братья. Потом все-таки ответил:

— Не совсем так. Меня действительно оговорили, арестовали незаконно. Оказался в СИЗО. Там сильно избили, и я попал в больницу. Ну а проверка выяснила, что менты сфабриковали моё обвинение, и другие дела.

— Вот, — протянул он удовлетворённо. — Есть же справедливость на свете. Есть. А то сколько они тут хозяйничали, ублюдки. Говорили, за десять тыщ могли отмазать от реального убийства. И все схвачено у них было. Могли невиновного на нары закатать, а бандюка выпустить. А тебе чего на помойке нужно?

— Хочу дверь гаража укрепить, решётку или листы металла.

— Боишься, что тачку твою угонят? — понял Руслан. — Ну что ж, помогу тебе. Есть там у меня знакомцы, покажут, что нужно.

— А много ты получаешь за эту работу? — поинтересовался я.

— Думаешь, работа грязная, можно получше найти? Но заработать можно не хило. И не только на мусоре. Там знаешь на этой свалке и чего только нет, все найти можно. Выбрасывают порой такие вещи.

— Кто-то сундук золота в старом диване откопал? — вспомнил я байку о таких помойках. — Или бриллианты в стуле?

— Такого, конечно, нет, но бывает. Скажем, золотые червонцы находили. Николаевские. Ювелирку, иногда старинную.

— А книги? Можно там что-нибудь найти?

— Да запросто. Там есть один старичок каждый день обретается. Ищет старые книги, с ятями. Целую библиотеку уже составил. Если что-то ищешь конкретно, можешь с ним познакомиться, он интеллигентов любит. Ты же учитель?

— Да, учитель, — ответил я. — Хотя… Скорее всего, директор выгнал меня.

И задумался, ведь в школу я ещё не возвращался. Может быть, Назаров уже меня давно уволил. И теперь придётся искать работу. Вернуться в университет я вряд ли могу — кто ж возьмёт бывшего зэка читать лекции студентам? Тут такой скандал разразится. Может быть, попытаться устроиться таксистом, как Борис, или возить продукты? Я не верил словам следователя Родионова, что у меня нет судимости, нет тёмного пятна в биографии. И Тузовскому, естественно, я даже не собирался звонить. Теперь уж точно за границу меня не выпустят и тем более не станет он бывшего зэка устраивать к себе секретарём-референтом. Был ещё Костецкий, для сына которого я мог стать репетитором, но, наверно, он уж забыл обо мне. Да и опять же выехать я не смогу за границу. Рисовалась перед моим мысленным взором печальная картина, среди которой одним светлым пятном было лишь то, что теперь я жил один в квартире. Впрочем, после этой бурной разборки с семейкой Кулагиных, мне это не представлялось уж таким безопасным.

— Выгнал? Почему? — Руслан бросил на меня изучающий взгляд.

— Ну, меня арестовали… Он только и ждал, чтобы меня выкинуть из школы.

— Это ты зря, уволить он тебя мог только после приговора суда. Так и скажи этому.

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Знаю. Был случай с одним моим знакомцем. Тоже угодил в тюрягу. Обвинили в убийстве. Будто бы он девушек насиловал и убивал. Выбили признание. На суде он от всего отказался. Ну и провели опять проверку. И сняли все обвинения. Вот. А он потом обратно на работу пришёл, а его не берут. Зэк говорят. Он в суд пошёл и его восстановили. Так что, если тебя этот урод уволил, пригрози ему судом.

А я вспомнил, как следователь Родионов сказал, что Звонарёва арестовали. Значит, с этими убийствами оказалась похожая история, как с «витебским душителем», когда арестовали 14 человек за эти убийства, которые они не совершали, одного даже расстрелять успели.

— Не знаю, Руслан, подавать в суд на родную школу…

— А ты сопли не жуй. Школу не жалей. Надо характер проявлять. Понял? Без характера сожрут со всеми потрохами.

В разговорах мы проехали по бетонке МКАД, свернули на заасфальтированное шоссе в две полосы, по обеим сторонам протянулись ряды высоких нагих деревьев, между ними порой мелькали невысокие пятиэтажки из серого кирпича. На светофоре, рядом с постом ГАИ, пришлось постоять в потоке машин из грузовиков, легковых, фургонов. Потом Руслан свернул куда-то на дорогу, которая шла через лесопарк, и тут уже судя по валяющимся горам мусора между деревьями, стало ощущаться, что мы уже совсем близко к большой свалке, а каким-то ленивым водилам было влом доехать, и они сваливали отходы прямо здесь, в парке. И даже в машине уже хорошо слышался рёв моторов подъезжающих и уезжающих мусоровозов, экскаваторов, тракторов.

— Ну вот приехали, — удовлетворённо пояснил Руслан. — Ты давай ищи свои ворота. Потом я тебя