— Нет, Отто, ты ошибаешься. Он уже не в тюрьме.

Повисло глухое молчание, какое-то мрачное и безнадёжное. И тут меня отвлекла официантка, она выставила мне на стол глубокую суповую тарелку с борщом невероятно красивого ярко-рубинового цвета, в котором плавал огромный кусок мяса, салат в хрустальной миске, бутылку пива, жаренные надрезанные колбаски. И я ощутил такой чудовищный голод, что тут же схватил ложку, но девушка, приветливо улыбнувшись, поставила рядом глубокую мисочку из фарфора, до краем наполненную сметаной. Но когда она ушла, я зачерпнул сметаны и просто положил в рот, ощутив этот неповторимый кисловатый вкус. И только потом аккуратно размешал в борще.

Двое за колонной уже вновь возобновили разговор, и тот, кого звали Михаэль, с жаром рассказывал нечто такое, что невероятно заинтересовало меня.

— Ты даже не представляешь, какую бурю это вызвало. Эти ублюдки, узнав, что их агент в тюрьме, переполошили комитетчиков. Те кинулись проверять…

— Он агент? — перебил его Отто. — Агент чего?

— Агент этих «осси». Вы думали, он ездил в восточный Берлин просто так? Его там завербовали. И он не простой агент, поверь, Отто. Будут ли восточные «чекисты» давать рядовому агенту «Героя» и дарить «Астон Мартин»? Вот то-то и оно.

Мой мозг быстро расшифровал эти слова: «восточными чекистами» Михаэль называл Штази. Поскольку я помнил, как Юрген обрадовался, когда я сравнил его с чекистами Дзержинского, пошутил, что ему не хватает только маузера или нагана.

— И что? — пробурчал Отто. — Что произошло?

— А произошло следующее. Эти ублюдки вытащили бы своего агента, даже, если бы он был виновен. А оказалось, что все дело против него сфабриковано, да ещё самым грубым, как это у вас говорят, топорным, способом. При этом его ещё и пытали.

— Чёрт возьми, почему они его не убили? — хмуро выдал Отто.

— Ну, если бы они его убили, то полетели бы головы ещё сильнее. Комитетчики и менты на ножах. Юра-Ювелир спит и видит, как сбросить шефа ментов. А тут такой лакомый кусок. Его люди вскрыли огромного размера гнойник — ментовскую организацию, которая фабриковала дела. За деньги. Говорят, Юра-Ювелир готов был плясать от радости, когда читал отчёт о проделанной работе своих сотрудников. Думаю, что прольётся щедрый дождь из наград и многие получат новые погоны. В отличие от ментов, — Михаэль злорадно хохотнул. — Если бы Анисимович не был другом Лени, он бы слетел с олимпа камнем вниз. И неизвестно, где бы оказался. Скорее всего, за решёткой.

Кто такой «Юра-Ювелир»? Наверно, так Михаэль назвал Андропова, шефа КГБ. Они всегда были врагами с «Анисимовичем», то есть Щёлоковым, и первым делом, после смерти Брежнева, Андропов разделался с ним. Щёлоков, понимая, что за ним придут, застрелился. В любом случае, я понял из этой замысловатой беседы, что после того, как меня кинули в СИЗО, об этом стало известно Штази, они обратились к КГБ, своему «старшему брату», с просьбой вытащить их агента. Ну, а комитетчикам повезло сделать из этого резонансное дело. Типа того, которое случится пару лет спустя и станет называться «Убийство на Ждановской».

И ещё. Я понял, что следователь Родионов сказал мне неправду. Проверкой занялся не прокурор области, а КГБ.

— Его надо убрать, — произнёс Отто.

— Как? Его нельзя убить. Это всколыхнёт это болото до самых краёв.

— Значит, подстроить несчастный случай.

И сейчас меня мучил вопрос, если собеседник этого прибалта или немца — Назаров, то почему его называют «Отто»? Что это кличка, или реальное имя? Или это вообще не директор? Узнать это я мог, если бы увидел его лицо, но тогда он увидит моё. Узнает, что я подслушал этот разговор.

И что ещё смущало меня. Откуда этот Михаэль так хорошо знает о том, что проделали Штази и КГБ? Значит, или он сам «крот», или связан с таким шпионом внутри комитета.

Автору будет приятно, если вы оставите отзыв, лайк, награду. Это очень мотивирует писать дальше.

Глава 18

Короли мусора

Я услышал, как эти двое заговорщиков, что сидели за колонной, решили покинуть кафе, и сделал вид, что уронил вилку. Наклонился за ней. Шум шаркающих шагов, они прошли мимо меня, но кровь прилила к голове, в глазах потемнело, в висках застучали молотки. И когда я поднял голову, то вначале сквозь черную хмарь ничего не смог рассмотреть. А когда зрение восстановилось, лишь узрел спины. Зло выругался, подозвал официантку и попросил принести счёт. Она быстро выложила мне бумажку, я даже не стал проверять, только бросил десятку, вместе с щедрыми чаевыми и выбежал на улицу.

И с досадой проводил взглядом отъезжающую машину, попытался запомнить номер, но его заляпали грязью, так что увидел лишь одну цифру — два. И сильно пожалел, что не приехал на мотоцикле — наверняка смог бы их догнать. Впрочем, это вызвало бы у них подозрение — мой жёлтый «Иж-планета-Спорт» слишком заметен.

Постояв на площади рядом со «стекляшкой», я начал обдумывать, как лучше добраться до свалки. И мне в голову пришла мысль, надо найти какой-нибудь мусоровоз, который забирал мусор с помойки рядом с домом. Хотя знал, что такие машины прибывают рано утром, шумят, грохочут, мешают спать жильцам, те ругаются, жалуются. Но вдруг мне повезёт. И я решился пройти от станции по улицы Маяковской, прислушиваясь к рокоту моторов.

Ускорив шаг, прошёл мимо здания центральной почты, и опять нахлынули болезненные воспоминания, от которых сжалось сердце. Когда я хотел отослать здесь статью в журнал, и сцепился с этим подонком — Кравцовым. И он потом оклеветал меня. Не испытывал ни малейшей жалости к этому отморозку — задушили и туда ему дорога.

И тут услышал грохот, словно сваливали огромные металлические ящики и зашагал во двор. Действительно увидел там грузовик ГАЗ-53, кабина, выкрашенная жёлтой краской и кузов — грязно-голубой, сильно побитый ржавчиной. Рядом стоял плотный темноволосый мужик в темной куртке, просторных холщовых штанах, с цигаркой в углу рта, руководил погрузкой. Кран подхватывал большой грязный ящик, медленно поднимал и высыпал в раструб корпуса. Я постоял рядом, понаблюдал. Когда он бросил на меня взгляд, я не прочёл злобы, или хотя бы какого-то раздражения в его ясных голубых глазах, и спросил:

— Не подвезёшь до свалки?

— А чо, подвезу, — спокойно ответил он, что сильно меня порадовало. — Щас закончу и поедем.