— Подполковник? Когда мы с ним расставались, он был майором.

— Хотя это тайна следствия, но поскольку вы в каждом принимали участие, скажу — Сибирцев смог раскрыть два очень важных дела, за что получил новые погоны. Да вот, — Родионов вытащил из внутреннего кармана пиджака записную книжку, а оттуда две фотографии. Знаете их?

Я бросил взгляд и словно слабый электроразряд пробежал по позвоночнику. И страх, и удивление.

— Это вот Машка Рыжая, которой я руку сломал, когда дрался с ней. Она руководила бандой, которая грабила людей в троллейбусах. А я вмешался. А этот ее Хозяин что ли. Пахан. Он меня похитил, и сказал, чтобы я выплатил сто тысяч Машке, за то, что лишил ее возможности в карты обдуривать лохов.

— Ну, теперь вам долг простили, — он бросил на меня довольный взгляд. — Они оба ликвидированы во время операции. Таких подонков уничтожают при попытке к бегству, — внезапно выражение лица Родионова стало жёстким, глаза потемнели.

— А второе дело? Я так понимаю, это убийство девушек? Поймали маньяка?

— Маньяка? — Родионов удивлённо поднял одну бровь.

— У вас называется — серийный убийца.

— Да, поймали. Смотрите.

На второй фотографии я совершенно предсказуемо обнаружил физиономию Звонарёва, шея стала пульсировать фантомной болью, хотя кроме небольшого шрама, уже ничего не напоминало мне о том, как этот подонок напал на меня, ранил так, что я оказался в реанимации.

— Его судить будут?

— Нет. Отправили в психушку.

— Отец его постарался. А если эта тварь оттуда сбежит?

— Не сбежит. Это специализированная, хорошо охраняемая лечебница. И довольно комфортная. Пригляд за этим парнем очень строгий. Ну что обрадовал я вас?

— Не то слово. Поверить не могу. Боюсь, глаза закрою. Открою, а я опять в каменном мешке. И вокруг одни враги.

— Ничего, — привыкнете. — Да, если будете на нас подавать в суд. Выплатим вам компенсацию без проблем. За физический, моральный ущерб…

— Да не буду я в суд подавать. На фиг мне это сдалось. Я вам благодарен, что разобрались. По гроб жизни обязан.

Когда Родионов ушёл, забрав чемоданчик с записями, я ещё долго лежал, не шевелясь на кровати. Вперив взгляд в потолок. Мысленно переваривая то. Что мне рассказал следователь.

Меня ещё неделю продержали в больнице, перевели в общую палату, двухместную, где кроме меня никого не было. Кормили, что называется, на убой. Бинты с головы сняли, и когда я смог увидеть свою башку, обнаружил, что короткий волос лезет совершенно белого цвета. Представил, что стану совсем седым. Хотя, может быть, цвет восстановится. Щетина лезла тоже седой. Эти несколько недель отняли у меня, наверно, пару лет жизни, здоровье. Черт возьми, никому не пожелаю оказаться на моём месте.

Наконец, меня отпустили. Хотя ощущал я себя довольно слабо, иногда кружилась голова, но врач, который проводил лечение, объяснил, что я смогу восстановиться.

Отправился домой. Меня даже подвезли на санитарной машине, так что только, когда я оказался у своего подъезда, заметил, как изменилось всё вокруг. На деревьях уже начали вылазить робкие ярко-зелёные блестящие листочки, на вербах проклюнулись мохнатые голубоватые почки, похожие на птенчиков. Разносились трели птиц, я не знал их названия, но пели они так чудесно, что брало за душу. В луже, в которой отражалось расплавленным золотом яркое весеннее солнце, возились воробьи. Коричнево-белый голубь пил воду. И я вдохнул, наконец, свежего, с привкусом арбузного мёда воздуха. И внутри что-то дрогнуло. Представил, что сейчас попаду в совершенно пустую квартиру, где ещё лежат вещи моей умершей жены. Что мне с ними делать? Выбрасывать жалко. Попробую отдать соседке.

В лифте сильно воняло мочой, и я передёрнулся, вспомнив дырки в полу в сортире СИЗО. Но тут же выкинул все из головы. И шагнул к своей двери. Вытащил ключи, вставил в замок.

Что за чёрт⁈ Он застрял, и не проворачивался. Я вытащил его, посмотрел на свет, проверил бородку. Нет, это именно тот ключ, что дала мне соседка. Может, за время моего отсутствия замок заржавел? Ещё раз вставил, потряс. Ничего не выходило. Может быть, я промахнулся этажом? И лифт утащил меня ниже или выше? Я отошёл на шаг, взглянул на номер. Нет, все правильно. Квартира 93. Или я случайно попал не в дом 8а, а в дом 8? Я вышел к лифту, осмотрелся. Нет, это мой этаж, я изучил его досконально. Форточка опять открыта, кто-то курил, очень крепкий дешёвый табак. В воздухе ещё висело кисловатое, отдающее мокрой землёй зловоние.

Вернулся к двери и вдруг услышал, что из квартиры слышен шум, чьи-то голоса, разобрал высокий женский и низкий мужской. Странно. Может быть, Людка прописала кого-то без моего ведома? Хотя ведь я мог не знать, что делала моя личность до моего попадания в это тело. Но с какой стати они сменили замки?

И я вдавил кнопку звонка. Долго держал, прислушиваясь, как громкая звонкая трель разносится по квартире. Наконец послышался лязг, дверь распахнулась. И на пороге я узрел совершенно незнакомого мне мужика в растянутых на коленях трениках, майке-алкоголичке. Вытянутое с выпирающими скулами лицо, редкие тёмные волосы. Он мрачно взглянул на меня из-под выступающих надбровных дуг, и буркнул:

— Ты чего трезвонишь, зэк?

— Какой я тебе зэк⁈ — изумился я. — Ты что в моей квартире делаешь⁈

— В твоей квартире⁈ Пошёл ты на…

Он попытался закрыть дверь, но я сунул ногу, со всей силы рванул от себя, распахнул и прошёл внутрь, оттолкнув растерявшегося мужика.

Автору будет приятно, если вы оставите отзыв, лайк, награду. Это очень мотивирует писать дальше.

Глава 17

Махинаторы

Я прошёл в прихожую, увидев там ещё одного персонажа — привлекательную полноватую женщину с таким высоким гордо выступающим вперёд бюстом, что сверху она, как на полке, вполне смогла удержать арбуз. В велюровом халате ярко-бордового цвета с золотой вышивкой — точно такой носила Люда. Каштановые волосы с рыжеватым оттенком уложены в высокий пучок, смахивающим на гнездо ос. Она чем-то напоминала Наталью Гундареву в расцвете сил. Большие серые глаза с поволокой, округлые выпуклые скулы, маленький рот с сильно накрашенными губами. И я сразу ощутил, что несёт от неё парфюмом моей жены.

— Что вы делаете в моей квартире? — поинтересовался я.

— В твоей квартире⁈ — низким глубоким голосом воскликнула женщина. — Это наша квартира! Коля, скажи этому