class="p1">Дома, дома, дома… Хоть бы на одном висела табличка с номером и названием улицы.

Свет в окнах не горел, сатарцы прятались от криков за плотными ставнями. Никто не выглянул на шум. Я попыталась поскрестись в ближайшую дверь, постучать… Но в ответ не отозвались.

– Это твои проблемы. Ну же! Пошла! – гаркнул на меня парень и подтолкнул в плечо. Точно я была упирающейся кобылкой, не понимающей приказов конюха.

Прикосновение неприятно обожгло, вернув задубевшему телу чувствительность. Растеряв веру в человечность, я отвернулась от негодяев и пошла вперед на оранжевый свет фонаря. В противоположную сторону от тупика.

Если вернуться к началу, может, я смогу найти «Приют усталой богини». До харчевни всяко ближе, чем до академии, и есть шанс, что рыженькая официантка меня узнает…

Может, она нальет гостье еще одну чашку горячего пенного, с привкусом меда? Усадит за стол у жаровни и принесет дымящийся кусок рыбного пирога? Хмель, гревший тело во время прогулки с Габриэлом, давно выветрился, оставив лишь воспоминание.

Размешивая снег сапожками – слава Сато, воришка хоть рукавицы с обувью мне оставил, – я брела вперед. Тупик позади замело вьюгой, как и силуэты обобравших меня мерзавцев. На ресницы налипли снежинки, волосы побелели от инея…

Утратив, я наконец оценила подарок герцога. Теплую, красивую, мягкую мантию в цвете молодого вина. С глубоким капюшоном и меховым воротником, в котором так удобно прятать подбородок от ветра.

Она было чудо как хороша. Очень горько было с ней расставаться. Особенно в свете того, что живой я до харчевни не доберусь.

– Рррр! – проревели из-за угла, и я медленно повернула задеревеневшую шею на звук.

Всмотрелась в темноту… Которая тоже всматривалась в меня. Двумя горящими красными огоньками.

А потом, взрыв снег когтистыми копытами, тьма бросилась вперед. Рассыпая алые слюни и белые брызги по сторонам. Не разобравшись в ситуации, освобожденная тварь желала отмщения.

Или, может, просто замерзла и проголодалась. И надеялась поужинать… мной. Такой аппетитно раздетой и подмороженной до сочного хруста.

Толчок в грудь – и я завалилась на спину, потеряв равновесие. Затылок ударился об обледенелую тропу, небо вспыхнуло изумрудными звездами. Среди которых тут же нарисовались две багровые, самые яркие… А на ребра наступило чье-то копыто.

Через порванную ткань в рукав задувал обжигающе-ледяной ветер. Кожа на плече болела как-то по-особенному, точно зверь умудрился ранить меня в прыжке.

Тварь нагнулась, втянула запах трепещущими ноздрями. От ее жарких выдохов стало теплее, мои щеки оттаяли. Из-за вернувшейся чувствительности я слишком явно ощущала, как странная липкая слюна капает на дрожащую шею.

Не глаза – два действующих вулкана, исторгающих лаву. И слюна у монстра такая же – вязкая, красная, горячая. Керрактское отродье… О да, это было оно.

Чудовище источало из ноздрей черный дым. Тот клубился между нами, оплетая жуткую морду туманными завитками. А сверху проглядывались витые алые рога. На них были вытатуированы темные символы: владелец пометил личное ездовое животное.

Что на этих тварях ездят, я поняла сразу – по обрывкам ремней на косматой спине. Седло и стремена отсутствовали, кто-то срезал их, позволив твари сбежать от хозяина. Не удивлюсь, если тоже рогатого.

Сгусток алой слюны шлепнулся мне на щеку, опасный оскал стал ближе. Следом за испугом подкралось осознание: умру я не от укуса. Раньше, чем оно меня сожрет, мощная лапа переломит грудную клетку. Чудище было слишком тяжелым и явно привыкло сначала жертву потоптать.

– Слезь… прошу… – хлюпнула я, глядя в алые омуты. Я еще жаловалась, что варвар тяжелый?

– Афрр… – дыхнуло на меня черным дымом. Вряд ли оно понимает по-нашему… по-сатарски.

– Богини милосердные…

А я ни одной местной молитвы не знаю!

– Эмма! – далекий выкрик принесло эхом, отбившимся от сонных стен. – Не шевелитесь!

Я и не могла шевельнуться под шерстяной тушей. Меня точно когтистым шкафом с книгами придавило.

За снежной пеленой мерещился серый плащ, хлопающий герцога по бокам. Очень далеко, слишком… Габриэл не добежит. Тварь размажет меня по снегу намного раньше. Может, даже сожрать успеет.

С оголодавшим стоном разверзнув пасть, зверюга оттолкнулась, подпрыгнула… Последнее, что я увидела – два ряда заостренных клыков, смазанных алой слюной, точно диковинной приправой к любому блюду. И черный дым. Много черного дыма.

Монстр летел на меня сверху. Я почти услышала хруст ребер от его приземления. И хлынувшая в глаза и уши темнота стала спасением.

***

Первое, что я почувствовала, когда тьма изволила рассосаться, – облегчение. С тела исчез книжный шкаф, когтистое копыто больше не вминалось в грудную клетку. А звезды в небе снова стали изумрудными – абсолютно все, включая две самые яркие. Грайнитовые.

Отлетевшая в сторону тварь постанывала, оплетенная куда более крепкой сетью, чем раньше. Вокруг Габриэла продолжал воронкой закручиваться золотистый вихрь… Видимо, телепорт, иначе как он оказался рядом так быстро?

Магия… черт ее раздери.

Убедившись, что я не планирую помереть «вот-прям-щас», герцог вскочил на ноги и принялся цедить с пальцев незнакомые боевые заклятья. Колючими щупальцами они стекали наземь, взбирались на чудовище и забивались под косматую красную шерсть.

Портальный вихрь наконец затих, полы серого плаща опустились. И Габриэл, удовлетворенный результатом, сжал кулаки, оборвав творимые заклятия. Я повернула лицо к монстру: тот лежал на снегу с закатившимися глазами. Спал или?..

– Вы стоили мне портального камня, беглянка, – пробурчал Габриэл, все еще сердитый после нашего расставания.

– Вы убили эту… это? – прохрипела, ощупывая рукавицей затылок.

Утром будет знатная шишка, если доживу.

– А если убил? Заклеймите чудовищем? Эмма, это порождение хаоса из Керракта, сгусток ярости, мощи и огня. На Рубежах таких полно…

– И вы их убиваете? – поморщилась от боли и горечи.

Нет, я не настолько гуманна, чтобы променять свою жизнь на жизнь рогатой зверюги. Всякому созданию присуще чувство самосохранения, даже Лизавете Кутейкиной. Но оцепеневшее от сильной магии чудище взывало к жалости.

– Ездовых? Стараемся не убивать. Демоны не трогают наших харпий, мы отвечаем тем же, – бубнил герцог, отдаляясь в сторону тупика. – Животные… принимают участие в войне не по своей воле…

Я приподнялась на отбитых локтях и увидела, как Габ выдергивает мантию из рук помертвевшего парня. Тот был столь бледен от вида разъяренного генерала, что грозился упасть в обморок в ближайший сугроб.

Герцог что-то сказал ему, неприязненно скривил губы, нахмурился. И мерзавца окончательно подкосило. Маг захлебнулся воздухом, попытался соврать что-то в свое оправдание… Но вместо этого просто осел на землю и с отрешенным видом прислонился к чужой двери.

Видимо, осознал, чей подарок пытался отобрать. А репутация за герцогом Грейнским тянулась не только «постельная»…