в груди было жарко. И шумно. Там что-то в панике грохотало, заставляя меня притормаживать на поворотах и приваливаться к каменным стенам.

Хмельная легкость в сытом теле предлагала повернуть обратно. Упасть в умелые руки, отдаться жадным губам, наплевать, что я лишь пункт в его «расписании»…

Пусть это просто магия, холод, неудовлетворенность и инстинкт охотника, но когда еще на меня посмотрят с таким сокрушающим желанием? Когда заставят чувствовать себя такой вкусной, такой нужной? В чужом обледенелом мире отчаянно хотелось согреться.

Но не с ним, нет. Не с мужчиной, для которого я лишь новая галочка на карте военных побед. Очередной трофей. Девушка с талончиком на сегодня.

А ведь поначалу прогулка была приятной… Зато теперь отмороженный нос щипало подступающими слезами.

– Ох, прекратите изображать святую невинность! – догнал меня Кворг и ухватил за дрожащий локоть.

– Считаете, я набиваю себе цену? – хмыкнула себе под нос, не торопясь оборачиваться.

– Именно так это и выглядит, тэйра Барнс… Бегаете, прячетесь, юбкой трясете. Игры в недотрогу интересны лишь ограниченное время.

– Вы феерический наглец…

– Я живу в Сатаре не первый день, – проворчал герцог. – Я в курсе, для чего девицы из обедневших родов устраиваются компаньонками.

– И для чего же?

– Они ищут покровителя, Эмма. Того, кто закроет долги их рода и обеспечит комфортное существование. Вы не это просили у Верганы в день смены сезона?

Обернулась, чтобы убедиться – не ослышалась ли?

– Покровителя? И она облагодетельствовала меня, послав вас?!

Чуть не сказала «подгадила», но вовремя извернулась.

– Я вас чем-то не устраиваю? Обычно я подобным не занимаюсь. Предпочитаю дам взрослых, нетребовательных и всесторонне устроенных. Но для вас сделаю исключение… если это то, чего желаете вы.

– Я желаю вернуться в академию, тэр. Можете не провожать.

– Хватит, Эмма. Я уже достаточно очарован и заинтригован, уязвлен отказом и возбужден сопротивлением, – рычал он сквозь зубы. – Самое время остановиться и обсудить мое участие в вашей судьбе… На ваш крючок клюнула очень крупная рыба. Дергайте, пока не сорвалась.

– Руки прочь от моих юбок и моей судьбы, тэр кво… герцог.

Я развернулась и пошла дальше, в яростную белую круговерть, гневно меся сапогами снег.

Крупная рыба… Карась недорезанный! Лещ костлявый! Судак отмороженный!

Ох, сейчас бы я с радостью пустила его на закуску к пенному… Тонкими-тонкими ломтиками!

– Просто он привык, что в его постель живая очередь. Скоро предварительную регистрацию открывать придется. Запись на пять лун вперед, – вслух бубнила себе под нос. – Вот и удивляется, когда кто-то туда не рвется…

«А для некоторых, меж тем, эта постель вообще смертельна…»

– Дело не в других. Дело в вас. Вы лгунья, – заклеймил он хрипло прямо в затылок.

Я вросла в сугроб, и меня резко развернули.

– Вам нравятся мои поцелуи. Вы от них горите, – Габ бросил мутный взгляд на гору, чья заснеженная макушка торчала между крыш. – Даже если и впрямь невинны, сколько еще вы намерены беречь чистоту? Думаете, вам представится более удачный вариант ей распорядиться?

– Еще пара минут в вашем бесстыдном обществе – и я в монастырь уйду!

Тут есть монастыри?

– Вы лгунья, лгунья… В вас давно проснулся интерес к тому, что происходит в постели. И ко мне.

– Побочный эффект вашего дурного влияния, тэр.

Я проморгалась, сглотнула подступившие слезы и принялась яростно отмахиваться от падающих снежинок. В желании стать содержанкой меня еще не подозревали… Хотя, конечно, когда Ворошилов сделал предложение, в конторе разговоры ходили всякие.

– Эти губы созданы для поцелуев, – оповестил меня Габриэл, обрисовывая рот грубым пальцем. Распахнутый серый плащ шумно бил его по бокам, но герцог не мерз. Горел. – Любопытство лучше удовлетворить, пока не разорвало, тэйра Барнс…

– Вы этим руководствуетесь, когда лезете под каждую вторую юбку? Боитесь случайно разорваться от неутоленного любопытства?

Тогда, конечно, кругосветки оправданы. Генерал у армии один, ему никак нельзя разрываться.

– Аккуратнее, тэйра. Будь вы демоницей, разговор у нас был бы куда короче…

Судя по плотному любовному графику, рогов он мне наставил столько, что хватит на целое воинство.

– Вы обещали мне вечер, – напирал Кворг. – Он еще не окончен.

– Скажите, что мой долг выплачен, тэр Габриэл. Или я верну вам мантию прямо сейчас, – я шмыгнула носом и подергала теплую ткань на плечах, готовясь скинуть наряд и тут же покрыться инеем.

Назло мужу нос отморожу!

– Выплачен. Уймитесь, – хмуро процедил Габ, чем-то тоже капитально рассерженный. Он яростно чесал ладонь и осыпал меня гневными искрами. – Я провожу.

– Не вздумайте, тэр. Эту незабываемую прогулку я завершу в одиночестве, – сообщила ему гордо и натянула на макушку глубокий капюшон.

Губы горели, щеки жгло морозом, сердце выпрыгивало из груди. Я побежала по старым улочкам Пьяни, не разбирая дороги.

Снег повалил с неистовым напором, разрезая белыми стрелами небесную черноту. Шальной холод забивался за воротник, лез под волосы, в рот, в глаза… Ослепляя, покалывая, неприятно щекоча.

Кажется, я окончательно заблудилась.

Глава 28

Путаница заснеженных улиц не давала подсказок. Где тут третья левая, где первая правая? Я металась вперед, назад, по кругу, выискивая ориентиры… Хоть что-то знакомое! Вывеску, припозднившегося торговца, указатель, фонтан богинь… Нет, никого и ничего. В этой части Пьяни я еще не бывала.

Спустя пять минут бега по прямой я влетела в очередной тупик. Какая-то по счету улочка обрывалась перед стеной, выложенной из круглых булыжников и закрытой экраном. Видимо, «черта города», защищенная от вторжений.

Но я не вторгалась! Напротив, я пыталась выйти из ледяного лабиринта.

В котором, судя по пробирающему рыку из темноты, имелся свой Минотавр…

– Лови ее! – прошипели из теневой завесы, и под фонарный свет выпрыгнули два силуэта.

Я присмирела, привалилась к стене дома, сливаясь с сугробами. Пурпурную мантию давно облепило снегом, и под капюшоном да за пургой меня было не разглядеть…

– Тише ты… Она нас сожрет…

– Не сожрет, если перестанешь жевать сопли и поможешь!

Два парня, одетых в тонкие осенние плащи, прыгали в тупике. Они говорили не обо мне. Разматывая в кулаках неведомые нити заклятий, они медленно обступали источник рыка.

Чудовище топталось у внешней городской стены, недовольно фыркая и тыкаясь рогами в защитный экран. Словно, как и я, сетовало на судьбу и искало выход.

А парни, стало быть, надеялись монстра изловить своими тощими руками и хлипкими сетями.

Чудище, заподозрив неладное, повернулось. От ужаса я намертво пристыла к чужому дому: глаза твари горели красным! А витым рогам-штопорам позавидовал бы горный козел!

Помимо пылающих зрачков и боевых орудий на голове, у монстра имелась богатая