чувствовала, что должна поделиться. Но не так, не сейчас… Не после феерически нелепого спектакля, на который способна лишь ревнивая дуреха, забывшая, с кем имеет дело.

– Нет, мой тэр. Ничего не хотела. Я неважно себя чувствую, я пойду.

Испытующий взгляд вторгся в личное пространство, забрался под кожу, выпотрошил мысли… Но, не обнаружив зацепок, отступился.

Герцог помолчал, погладил челюсть, пожевал губу… И великодушно кивнул, сбрасывая меня с крючка.

– Идите отдыхайте, набирайтесь сил. Вечером я за вами зайду.

– Зайдете? – выдохнула ошарашенно.

– Ваш долг. Мой вечер. Уже забыли?

Ах да, свободная постель. Пустая-препустая, холодная-прехолодная… По чьему недосмотру случилось это безобразие? Сиелла опять хворает?

– После информации… о бедственном положении вашей кровати… я вынуждена отказать, тэр. Решительно и непокобели-и… Непоколебимо.

– Свежий воздух даже непоколебимым девушкам идет на пользу. На третью улицу мы завернем, только если вы сами сильно попросите. Имейте в виду, я буду непреклонен. Придется долго меня уговаривать, – коварно пообещал винторогий. – До вечера, Эмма. Одевайтесь теплее.

Глава 26

Хоть временами Гала пугала брызжущим энтузиазмом и пьянящей решимостью, следовало признать: ее вложения окупались. Благодаря хельмам в апартаментах стало тепло, а грумль, напасть слюнявая, отрабатывал лакомства каждой складочкой пышного тела.

Маскировочный браслет, растраченный утром, вновь сочился энергией. Желтый камешек сиял бодро и оптимистично… Будто никакой катастрофы не произойдет и вообще, прогулка – это просто прогулка. Даже если компанию мне составит некто винторогий, широкоплечий и неприлично напористый.

Весь вечер Галлея бросала на меня хитрые взгляды. Пока я мерила шагами гостиную, вертя в пальцах браслетик и заправляя светлые локоны за уши… И пока я придирчиво выбирала платье в гардеробе принцессы, а потом, фыркнув в потолок, надела обычное форменное. С удобной шерстяной юбкой до пят и плотным лифом с кучей тугих пуговиц. Моя броня против герцогских лап.

– Ты сейчас дырки в ковре протрешь, Ализ, – лучисто рассмеялась Гала, укрывая шторкой беспредельничающих хельмов.

Им понравилось согреваться нетрадиционными методами. Теперь все в нашем жилье напоминало о бесстыдных намеках кворга. Ишь ты, постель у него холодная, свободная… Сердобольная нелла обязана проникнуться чужим горем и тут же предложить обогревательные услуги!

В дверь, забаррикадированную тяжелым комодом, отрывисто постучали.

– Священные нити, Лис-с, что ты сделала с моим братом? – задыхаясь от смеха, прошептала Гала. – С каких пор он стучится, а не вламывается с ноги?

– Легкая контузия даже непрошибаемым генералам идет на пользу, – туманно промычала я, натягивая браслет, перчатки и мантию, пока Галлея отодвигала комод.

– Доброй зимы, Гала, – сдержанно кивнул Габриэл сестре. Он не вошел, остался топтать пыль в коридоре. – Заберу твою неллу по вопросу… кхм… государственного значения.

С каких пор желание герцога влезть под чужую юбку имело значение для Сатара, он не уточнил.

– Ну если по тако-о-ому вопросу… – насмешливо фыркнула Гала и выпустила меня за дверь. – Не забудь про завтрашний тест, Эмма.

– Уверена, надолго тэр герцог меня не задержит, – пробормотала с надеждой. Которая, впрочем, растаяла двадцать минут спустя.

Добравшись до центра Пьяни, Габриэл сообщил, что не стал ужинать в академической столовой, рассчитывая впервые за день поесть нормально. Без косых взглядов студенток и шумного общества магистров.

По хрустящему снегу мы добрались до улочки, пятым лучом отходившей от круглой площади. Миновали безлюдный рынок: лавки давно закрылись. За плотными ставнями домов сверкали тонкие вертикальные полоски света, а кое-где и он был погашен.

С приходом Триксет темнеть стало быстро, торговая жизнь в Пьяни останавливалась рано. Но Габриэл явно знал место, где в такой час кормили и наливали, и упорно прокладывал к нему путь.

– Если вы не голодны, возьмете что-нибудь сладкое. «Приют уставшей богини» славится выпечкой, Владыка каждое утро заказывает там десерты, – прокомментировал герцог намечающийся поздний ужин.

– Я голодна, – призналась смущенно.

От паники, что волнами накатывала весь день, крошка в рот не пролезла. Но теперь, когда браслет зарядился, Габ постучался и вечер пошел по плану, меня отпустило. И звериный голод обозначил свое присутствие.

– И чем изволят угощаться сиротки из приютов? Предпочитают корочки хлеба, птичьи злаки или листья зелени?

Он отпихнул массивную дверь и впустил меня внутрь харчевни.

В отличие от пафосной чайной, пугающей нездоровыми ценами и летающими подносами, «Приют уставшей богини» радовал простотой. Еду разносили официантки, на открытой кухне у огромной жаровни трудился повар. От сковородок и противней шел ароматный дымок, и внутренности сводило нестерпимым желанием от чего-нибудь откусить. Или от кого-нибудь.

– Я бы съела то, чем так вкусно пахнет, тэр… Это рыбный пирог, да? – жалобно потянула носом в поисках источника.

– Полагаю, он, – кивнул Габриэл и усадил меня за одинокий пустующий столик у окна.

В харчевне было людно и шумно. Пока мы пробирались к свободным местам, на нас с интересом глазели, а потом… вдруг отвернулись. Сразу, едва мы заняли стулья! Словно кто-то щелкнул пальцами и приказал не смотреть на Габриэла Грейнского и его спутницу.

Гул вокруг стих, лица гостей заволокло туманом, стерло из интерьера… Нас точно ватным коконом окутало – уютным и непроницаемым.

– За что люблю «Приют», так это за уважение к частной жизни гостей, – признался Габ и скинул плащ с перчатками на третий стул. Потянулся к моим рукавицам. – Давайте помогу, Эмма.

– Стойте! Я… не согрелась еще, – протараторила испуганно и демонстративно поежилась. – Вы пока закажите, а я…

Сделала вид, что задумчиво изучаю интерьер харчевни. Массивное дерево, крепко сбитые лавки, рыжие световые кристаллы на кованых подвесах над каждым столом.

Один такой болтался прямо перед породистым носом Габриэла, освещая скуластое лицо и вытаскивая его из полумрака. Словно специально, словно для меня… Здесь я была единственной, кто мог видеть герцога Грейнского в деталях, в морщинках, в тонких шрамах, что прятались на загорелой шее и у висков.

Ярко-рыжая девушка в изумрудном фартуке поставила перед нами «приветственный кувшин от заведения» и две зеленые глиняные чашки. От горячего пенного напитка потянулся напористый запах меда и хмеля. Голова закружилась.

– Сейчас точно согреетесь, тэйра, – пообещал Габриэл и налил пенное в чашку. Пододвинул ее ко мне, а сам отвернулся и сделал заказ.

Пришлось все-таки снять мантию и рукавицы, проклиная себя за неосмотрительность. Давно пора придумать тональную замазку для божественной петельки!

Спустя десять минут стол расцвел аппетитными блюдами.

Первыми девушка принесла пышный рыбный пирог и тонкую нарезку из охлажденного ростбифа с пикантным соусом. Затем появились горячие лепешки с пряной зеленью, щедро обвалянные в муке. И десертные завитки с мягким кремовым сыром, и местные красные ягоды в высокой «мартиннице», присыпанные сахарной пудрой…

Склонившись