подозревает, сколько гнили в «дочерях двора», с которыми она делит ежеутреннюю трапезу!

Из плотного тумана памяти выплыл мой первый вечер в Сатаре. Я тогда едва соображала и все приняла за постановку. Гостей разглядывала бегло, без интереса, не задерживаясь взглядом на лицах. Но теперь вспомнила, что Таниса стояла в первом ряду – в серебристом платье с кружевными оборками. Это она возмущенно охнула, когда я прижала к груди россоху.

– Устрой мне с ним встречу, Гала. Случайную, но запоминающуюся. Или вы с неллой вылетите из академии… да прямо замуж за дряхлого лорда из соседних владений.

– Ты не забылась, Таниса? – я пыхнула на нее пламенем из чужих грайнитовых глаз. – Не помнишь, с кем ведешь беседу?

– Тут уж как посмотреть, как посмотреть… у кого из нас в Пьяни больше власти, – ее подбородок занял привычную позицию на высоте. – Пока Владыка топчет квахарок, а его брат набивает шишки на Рубежах, Сатаром управляют…

– Советники, – процедила я сквозь зубы, с неприязнью глядя на разгоряченную «подругу».

– И их прекрасные дочери, – дополнила она с холодной полуулыбкой.

Глава 24

До апартаментов я добиралась на полусогнутых. Меня колотило яростью, выбивая из зоны комфорта. Я так редко злилась, что сейчас себя не узнавала, и вовсе не из-за работающего «дракошки».

– Гала… Мы пропали, – выдохнула, вваливаясь в согретую гостиную.

Ровно в эту секунду медальон «оттикал», явив настоящую Лизавету. Осоловело пошатываясь, я стянула с шеи кулон и кинула в загончик к грумлю.

– Провалила? Тест? – попыталась угадать Галлея, но я нервно тряхнула головой.

– Сдала. У тебя пятая звезда… Погоди, не обольщайся, – остановила жестом радостный визг и приземлилась на подоконник. – Таниса нас раскусила. И за молчание она хочет твоего брата.

– Чего-чего она хочет?

Гала выронила из рук расческу, с которой медитировала два часа, дожидаясь моего возвращения. Закончив со своей прической, она переключилась на хельмов, и теперь по подоконнику ползали черные шары в стиле «диско».

– Брата…

– Которого?

– Того, который мой нечаянный супруг, – призналась ей, скрипя зубами от отчаяния.

– И в каком смысле он ей вдруг понадобился?

Ох, Гала… Как и я, ты совсем не в курсе, в каких местах в Сатаре решаются политические вопросы.

– В постельном!

Я раздраженно махнула руками, и хельмы забились в один угол на двоих. Принюхались друг к другу, прижались… и, похоже, приступили к размножению. Любопытный у них способ стресс снимать.

Мы с Галлеей синхронно отвернулись, стараясь не подглядывать. Я бесшумно сползла, оставляя подоконник в распоряжении пыхтящих черных шаров.

– А я тут причем? Я что, его любовное расписание составляю? – возмущенно засопела принцесса, украдкой косясь на запретное окно. У нее тоже в школе не было общей биологии.

В нескольких словах я пересказала Галлее беседу с Танисой. Дочь первого советника от волшебных драже понесло: она выболтала много лишнего. И про запасную россоху, которой помешала настоящая. И про подкупленного стража, и про «решенный вопрос»…

– Бедный Габ, – вывела Гала из всего. – Как им хватило совести обманывать брата в ночь судьбоносных решений? Он суеверен и чтит Вергану, он в ответе за многотысячную армию…

– Ты должна ему рассказать.

Я утянула Галлею за собой на пушистый ковер и скрестила ноги по-турецки. Чем громче пыхтели хельмы, тем жарче становилось в комнате. Даже кончик носа мерзнуть перестал.

– Нет, – Гала взволнованно потрясла свежей прической и поджала губы. – Нет-нет, нельзя, Ализ… Он же их всех убьет!

Это верно: убьет. И расфасует по призрачным урнам.

Зато мое имя будет не единственным в списке «отборной мести»… Хорошо бы переключить смертоносное внимание герцога на кого-то еще. Раз уж демоны не объявились.

– Ууу, Таниса… Ох и алчная, высокомерная хэсса… Братца моего захотела? – яростно сопела Гала. – Да чтобы я его ей на блюдечке с грайнитовой каемочкой подала?

– Слышала бы ты, как она шипит, когда угрожает, – покивала ей. – Сосульки на потолке трескаются.

– Хорошо, что она пока не поняла, как мы проворачиваем дела. Иначе плакал бы мой свободный статус и твои…

– Юбки, – подсказала я спокойно. Уже смирилась с карой богинь. – Все равно надо рассказать герцогу. Это мерзко. То, как они пытались его провести, выдав Танису за избранницу покровительствующей богини… И эти ужасные люди заправляют в Пьяналавре!

Между тем, «советники» навредили и мне. Если б не придумали женить герцога обманом, мои пальцы были бы целее. Я бы не пряталась сейчас под пятью масками, содрогаясь от звука сапог в коридоре. И никого не ждало бы жуткое «завершение и овдовение».

– Мы не знаем, кто в сговоре, – неуверенно мотнула головой Гала. – Советники, леди Лилианна, жрец? Стражи, Джарр? Гариэт? Ох, не верю, что он с Габом так!

– И я не верю.

– А Габ решит, что Гар специально устроил спектакль, чтобы женить его на дочке первого советника! – вздохнула Галлея. Повернулась ко мне, сжала мои щеки теплыми ладонями, чтобы каждое слово попало в цель. – Я не хочу ссоры братьев, Ализ. У них и так напряженные отношения после смерти родителей. Эти два кворга – мои самые близкие люди.

– Я понимаю. Гариэт мог не знать, что вельможи задумали подлог, – предположила я. – Посчитал идею вызвать богиню… занятной. Смешной, нескучной. Полезной и приятной для хмурого брата.

Трудно ли ввести в заблуждение нетрезвого Владыку? Особенно если невинную забаву предлагает премиленькая тэйра, которую он вожделеет весь вечер?

– Достаточно было подсказать идею в правильное время и полить правильным соусом… – продолжала я, живо воображая, как все случилось.

Я паршиво разбиралась в сатарской политике, даже не знала, сколько советников положено Владыке. Два – это все, или там еще штук пять и все с дочерями?

– Не надо впутывать Габа, – упрямилась Галлея. – Ему хлопот на Рубежах хватает.

– Он уже впутан по самые герцогские уши! Да что там уши…

По что еще впутан доблестный варвар, я постаралась не вспоминать. Вот эти дурацкие штаны на завязках, еле-еле болтающиеся на косточках… и белые веревки шрамов на загорелой коже…

– Ализ?

– Ум? – сглотнула, мыслями добравшись до дорожки волос под пупком супруга.

Ему место в календарике, а не в моей голове!

Какое разочарование… То, что я, упав со священного утеса, приняла за спектакль, и было спектаклем. Только для единственного зрителя – для Габриэла. Он чувствовал подлог. Не зря велел меня обыскать… Беда в том, что я не приманивала россоху храмовыми лакомствами. Это делала другая.

С цепким, грубым, упертым подходом Габриэла Танису бы быстро разоблачили. Не появись настоящая божественная ипостась… Возможно, дочь советника уже сидела бы в месте, где