– Надеюсь, вы нечасто так развлекаетесь? – рассмеялся герцог и отставил пустую чашку. – Юные девы обычно поддерживают Сато и Вергану. Это возможность носить яркие легкие платья, завлекающие неопытных мужей… Но мне тоже нравится снег. Точнее, раньше нравился… до войны.

Его прямой, открытый взгляд согревал. Сосулька внутри меня подтаяла. Я чуть не забылась. Чуть не обманулась!

Герцог говорил искренне и просто… но не со мной. Не с Лизой-Ализой, герцогиней Грейнской.

– Я подслушала в храме, что вы хотели кого-то разыскать, тэр…

– Одну беглянку, – ответил он жестко, вмиг очерствев, закрывшись.

– Преступницу? Врага короны?

– Вроде того, – проскрипел герцог Грейнский. Вопрос был ему неприятен.

Я не обольщалась: то, что он пока не догадался, где искать супругу – результат трагического стечения обстоятельств. Для него трагического, для меня – дарующего хилую, полумертвую надежду на спасение.

Клятва судьбоносными нитями, принесенная фальшивой Галлеей, для настоящей принцессы значила бы очень многое. К тому же Габриэл и мысли допустить не мог, что его сестра, наплевав на предрассудки, самостоятельно обучается практической магии.

Аристократка, венценосная особа! И чему? Чарам зеркальной копии? Заклятию обмена? Заряду бытовых артефактов? Сама, сидя в библиотеке Грейнхолла безлунными ночами?

Словом, только эти два заблуждения не позволяли Габриэлу увидеть в нелле сестры сбежавшую жену. За глупым маскарадом, неумелой ложью и завитками светло-рыжих волос.

– И что вы с ней сделаете, когда найдете? – сипло уточнила я, желая вот так, в лицо, получить точные сведения о грядущей расправе.

– Ох, поверьте, Эмма… у меня много фантазий на этот счет, – он многообещающе сверкнул глазами, и в чайной стремительно похолодало. Даже хельмы перестали пыхтеть за цветочными кадками и прижали крошечные круглые ушки.

Ясно. Лучше беглянке не находиться. Никогда-никогда.

Я нервно поставила чашку на поднос, и тот взмыл вверх, унося грязную посуду в сторону кухни. Успокойся, Лиза. Дыши. Подумаешь, поднос летающий… Не дракон – и слава грумлю.

– Вот, мой тэр… Принесла! – проорали с порога.

В чайную, хлопнув дверью, влетела запыхавшаяся торговка. В атмосфере уютной безмятежности ее красные щеки и взмокший лоб смотрелись чужеродно. Но сейчас я была рада алчной женщине, вываливающей на стол перемотанные бечевкой свертки.

– Лучшая из привоза, для любимой племянницы выбирала, – выдержав интригующую паузу, торговка дернула за хвостик веревки, и сверток распался, явив нам шерстяной ком насыщенно-вишневого цвета. – В оттенке молодого вина. Капюшон с опушкой из меха белоснежной россохи, а рыжие пятнышки удивительно в тон вашей хорошенькой спутнице, мой герцог… Будет прелестно смотреться.

Россоху, отправившуюся на воротник для дорогой мантии, было жалко. Оставалась надежда, что пострадала чья-то божественная ипостась… Неожиданный финал для одной воссиявшей вредины.

– И перчатки в тон. И сапожки на меху. Примерьте, примерьте, – велела торговка, распотрошив сверток перед моим носом. Я проворно сунула руки в рукавицы.

Из кожаного короба за спиной она вытащила две пары замшевых полусапожек – с затейливой шнуровкой и белой меховой окантовкой. Одни пурпурные, вторые – в цвете малахита, в тон плащика и муфты для Галлеи.

В ожидании восторгов Танни накинула вишневую мантию мне на плечи и приложила опушку к щекам. Я растерянно улыбнулась: действительно тепло. И мягко. И… есть шанс, что в этом наряде я доберусь до академии живой.

Габриэл удовлетворенно кивнул и высыпал перед торговкой горку золотых монет. До этой поры я видела только серебряные саты, поэтому выпучила глаза так же изумленно, как Танни. Женщина аж слюной захлебнулась, мысленно переезжая с сатарских Мальдив на личный райский остров.

– Щедрость герцога Грейнского не знает границ, – торговка поклонилась и растянула масляные губы в подобострастной улыбке.

Сощурилась, зыркнула на меня с любопытством. Придумывала, за какие непотребные услуги Габриэл одаривает замерзшую студентку.

– Я верну вам деньги за мантию, тэр, – прохрипела я, когда торговка ушла, насвистывая веселую песенку.

Как верну? Как?! У меня не было даже пары захудалых сат в кармане платья. Стипендий для нелл не предусмотрено: за помощь принцессе я получаю образование, питание и кров.

Хитрый Кворг меня провел! Вынудил (пополам с обстоятельствами) взять подарок. А значит, в любой момент может потребовать что-то взамен.

Я видела, как это случается. До помолвки Артемий менял кисунь, точно пестрые галстуки. И каждая из мимолетных подруг рассчитывала на дорогие подарки… Ничуть не скрывая, что вступает в стыдные отношения ради благ, которые те могут принести.

Со мной Тема тоже был запредельно щедр. Одно колечко с бриллиантом обошлось в круглую сумму. Только Ворошилов забыл сообщить, что именно покупает…

– Вы ведь понимаете, что я не стеснен в средствах и вполне могу подарить мантию привлекательной особе? Без ущерба для сатарской казны? – рассмеялся Габриэл, и лукавые морщинки разбежались от грайнитовых глаз.

А как насчет семейного бюджета?

В конце концов, он мой муж, а тратит деньги на каких-то!..

Хотя, если сильно не запутываться в этой мысли и не зарываться в глубины брачного кошмара… Ну да, он муж. Мой. Случайный, нежеланный, но уж какой есть. И в этом свете я вполне имею право на чертову мантию. Да и Галлея заслуживает подарок от старшего брата.

– Я предпочитаю возвращать долги, – пробормотала, зарываясь носом в жаркие рукавицы.

Они пахли новизной и замшей: явно хранились не в подвале и не в свалявшейся куче, а в сухости и тепле.

– Верните, – спокойно предложил Габриэл. Но хриплый голос сочился азартом: охотник поймал дичь. – Соглашусь на один вечер.

Приехали. Прилетели! С чертовой обледенелой горы – прямо в стальные лапищи варвара-генерала…

– Мои вечера довольно загружены, тэр, – вымолвила с трудом, чувствуя, что задыхаюсь. – Я помогаю Галлее с учебой и учусь сама, выгуливаю грумля, прибираюсь…

Вечер. Целый вечер! Что он захочет от меня? И как простушка-нелла сможет противостоять генеральскому напору?

Я кинула испуганный взгляд на побледневший кристалл браслета, спрятавшегося под меховой манжетой. «Тик-так, тик-так…» – звенело в ушах.

– Надолго я вас не задержу, – прозвучало до того двусмысленно, что я порозовела без всяких косметических чар.

А потом побагровела, едва вспомнила про «кубок пятиминуток».

Он же не рассчитывает, что я расплачусь за мантию так ? Как вообще девушки из низших слоев зарабатывают на бесценные сезонные товары?

– Скажем, по возвращении с Рубежей, – не дожидаясь ответа, решил Кворг. – Украду вас у сестры… Один вечер будете только моей. Ни учебы, ни грумлей, ни уборки.

Благодетель чертов!

По-своему истрактовав полуобморочное состояние спутницы, Габ поднялся с кресла и старательно укутал меня в новенькую мантию. Наклонился, выпутал обмороженные ноги из туфель и умело всунул в сапожки. Ступни покалывало – и от бесцеремонных мужских прикосновений, печатями застывших на