разобрали… Знаете, сколько они нынче дерут за хельмов? Тридцать сат за штуку!

Возмущение было искренним: Гала разорилась на шерстяных ежах.

– Уже по шестьдесят, – хмыкнул герцог, убедив в Галлеиной прозорливости. – Вам нужен хельм? Могу привезти с Рубежей, помощник их разводит для обогрева шатров.

– Благодарю. У нас есть, не нужно.

– Хельмы есть, а мантии нет… Что за девичье легкомыслие? Пять лун планировали в тонких юбках скакать? Ладно, ждите… Я быстро, – пообещал он, азартно кивая и заранее поджимая челюсть. – Скажу Вергане все, что о ней думаю, и пойдем.

Глава 21

Статуя Верганы на глазах покрывалась морозной коркой. Уже и платье казалось не золотым, а серебристым, и венец сверкал хрусталем, а женственную фигуру точно изо льда вырезали. Но Габриэл упрямо пытался достучаться до чертовки. Шумно топтался у алтаря и посылал богине разгневанный шепот.

– Не смей! – шипел он ни разу не раболепно. – Не смей отворачиваться сейчас, когда…

Темно-зеленый удлиненный мундир тесно обнимал генеральские плечи и свободно расходился на бедрах. В сатарской форме мне нравилось все: и тугой ворот-стойка, и блестящие пуговицы, и гербовые украшения на рукавах. И то, как плотно она сидела на «австралийском пожарном» с дурными манерами.

Стыдная слабость к мужчинам в форме мне передалась от матери. Отцовские армейские фотографии украшали памятный угол в старой квартире. И хоть мать заверяла, что жизнь с «солдафоном» не сахар, я знала, что подруги ей завидовали.

Папа у меня был красивым – высоким, статным, светловолосым. И из двух жен – армии и Марии Николаевны – выбирал вторую. Первая заревновала… и забрала отца себе навсегда.

Герцог словно родился в форме. Может, и спал в мундире, если всякие глупышки не заставляли раздеться. Волосы Габриэла темными реками бугрились на затылке, плечи напряженно натягивали зеленую ткань…

– Я принял. Я согласился. Так уж будь добра! – сквозь зубы «молил» он о милости. – Твоя затея… Сама и ищи демонову девчонку!

Попыхтев еще пару минут, Габриэл гневно передернул плечами и направился ко мне. Сапоги стучали неуважительно и раздраженно. Загулявшая богиня не удостоила любимчика ответом.

– Вы так злитесь. Похоже, на Рубежах действительно неспокойно, – замялась я, напоровшись на огненный взгляд.

– Все совпало наихудшим образом, – пробубнил сатарский генерал и вышел из храма первым. – Затаившиеся демоны, нелепая свадьба, божественная смена… Не к добру. Идемте, тэйра Эмма.

Герцог поймал мою ладонь, сжал пальцы и потянул за собой вниз по склону. Спустя пару минут осторожного спуска мне удалось вызволить руку из смертельного капкана. Я отстала от Габриэла на пять шагов и старалась ступать след в след.

Генеральские сапоги со знанием дела приминали снег и находили надежную опору. Мои же туфельки… Стоило успокоиться и перестать бояться, как эти негодницы вновь с азартом оступились, поскользнулись и подкинули меня на кочке!

Пальто распахнулось, захлопало «крыльями», и я в прыжке полетела прямо на мужа.

– Осторожно! – выкрикнула ему, чувствуя, что сегодня один из нас овдовеет.

Габ резко развернулся и подхватил меня в воздухе. Так уверенно, будто месяцами тренировал этот цирковой трюк. Вцепился пальцами в бедра, смял тонкую юбку, а фамильным грейнским носом уперся в дрожащий живот.

– Держу, – самодовольно сообщил он, создавая на юбке новые складки. Плащ повис на плечах, укрыв нас обоих.

За спиной герцога открывался ужасающий вид на далекую площадь Пьяналавры. Лететь и лететь. Тропинка спряталась под снегом, и одним богиням известно, как теперь найти натоптанный путь.

От осознания высоты начало подташнивать, и я вернулась к сосредоточенному лицу «супруга». Обрисовала взглядом аристократичные скулы и разлет темных бровей. Подбородок с этого ракурса было не рассмотреть.

– Испугались, тэйра?

В голос герцога незваным гостем проникло участие. Сиюминутная мягкость, которая характеру варвара-генерала была абсолютно чуждой. И оттого выглядела нелепой.

– А вы бы не испугались? – возмущенно пропыхтела я, украдкой бросая взгляды на «дно» утеса. Кошмар! И я планировала спуститься самостоятельно? – Тут высоты до черта!

Сделав глубокий вдох, я размеренно выдохнула, пытаясь придать перекошенному лицу более благопристойный вид. Но мышцы, стянутые ужасом, не подчинялись, и губа продолжала испуганно трястись.

– Я по тридцать раз в сезон наблюдаю, как сквозь багровый туман прямо на меня несется рогатое войско… И каждый раз не знаю, устоит ли защитный заслон, – отрешенно пробормотал герцог. – Нет, тэйра Барнс, скользкой тропинкой меня не запугать.

– Вы отпустите? – уточнила я сбивчивым шепотом.

Чертовски неловко, когда чей-то нос упирается в твой пупок!

– Возможно, – туманно заявил сатарский Кворг. Винторогий и целые сутки не кормленный. – Холодно, тэйра… Дайте немного согреться.

– Мне стоит вернуть вам плащ, – я поерзала в крепком захвате.

– Вернете. Сразу, как купим вам теплую мантию, рукавицы и сапожки, – покивал Кворг и осторожно опустил на тропу.

– К чему столько внимания? – опешила я. – У вас без меня хватает забот.

«А уж сколько у вас их со мной…»

– Не прощу себе, если сестра останется без неллы.

С неохотой, но я позволила герцогу вести себя за ручку, как дитя малое. Он хорошо знал гору, без труда находил тропу и выбирал ровные участки. Страховал меня, подхватывал, снимал с обледенелых уступов и возвращал на дорожку…

Когда мы спустились в гудящую голосами Пьянь, выяснилось, что никто из двоих трагически не овдовел. Хорошо, что грумль основательно зарядил браслет: с белокурой женой герцог так бы не церемонился. А спасать рыженькую неллу ему, пожалуй, было занятно.

У лавки с одеждой уныло топтались люди, кутавшиеся во что придется. На ком-то висело по пять свитеров, на других – старые штопанные кафтаны, выделанные шкуры с прорезями для рук, замшелые палантины и даже ковры.

– Чего столпились? – возмущалась торговка, указывая на пустые витрины. – Плащей нет! Сапоги раскуплены! Я еще вчера все распродала…

– А нам как быть? – проорал высокий детина в чем-то плетеном, напоминающем мексиканское пончо.

– Сходите к Вальярре…

– Валь тоже распродалась, – выкрикнули из толчеи.

– Тогда поезжайте в Вандарф! – предложила торговка, оглаживая крутые бока.

– Инеем покроемся, пока доедем, – протянула бабка, укрытая шерстяным платком. – И Владыка не спешит помочь народу в нужде. Замерзаем, Танни! Не оставь в беде!

Герцог подле меня скривился и процедил в кулак: «Владыка ваш спит еще, согретый розовощекой тэйрой…»

– Сами понимаете, какой наплыв в столице, – дама, владевшая лавкой, пожала плечами. – За сутки все размели, никакого запаса не оставили. Последнюю мантию с первым морозом выкупили.

Черные глаза сально поблескивали: она прилично заработала на смене сезонов, заломив цену на ходовой товар.

– Самую последнюю? – сощурился герцог, проломал мощным корпусом толчею и впился в торговку проницательным взглядом.

Ее губа нервно дрогнула.