не думать об антисанитарии (сколько местных сегодня им пользовалось? Они же додумались до обеззараживающих чар, так?), я резанула острием по пальцу и позволила нескольким алым каплям сорваться в вазу. Они упали на дно и заляпали зеленую ленту, подхваченную теплым летним ветром.

– Ты должна победить. Мне очень, очень нужно домой , – прошептала я, склонившись над избирательной урной.

Ответом мне стал металлический гул, поглотивший мольбу.

– Ты прямо прониклась моментом, – с улыбкой Галлея вытащила меня из чаши и потянула обратно к лавке магических тварей.

– А почему Габриэл не вошел в Рощу, если там все-все ответы? – я недоуменно уставилась на девушку. – Вдруг там есть подсказка, как победить рогатых?

Это казалось важным… Застрявшим на выступе высокой скалы и готовым сорваться вниз. Протяни руку – поймаешь.

– Тогда демоны еще не нападали. Габ самоуверенно думал, что и без прогулок по Садам отлично знает свою судьбу, – отмахнулась Галлея. – «Не в этом мире, не в этой жизни»… И все в таком роде. Он ужасающий зануда, да?

Занудой мне герцог не показался… Скорее, суеверным варваром, готовым рьяно исполнять волю сумасбродной богини.

Я старательно конспектировала лекции по сатарской теологии, но относилась к речам Башелора скептически. Так, будто он зачитывал старые предания. А ведь богини здесь были всамделишные… Та же Миланка желтоглазая! Я лично видела, как она кошкой петляла между миров. Значит, и в сказках зарыта истина.

Магистр упоминал, что каждой богине присущ свой «сезон». Для Сато это «свежесть истинного пути», время ответов и судьбоносных дорог. Для Триксет – пора научных открытий и философских размышлений. Хрустальная Снежная королева покровительствовала образованию, строительству нового и сохранению старого.

Шария отвечала за плодородие, обогащение и домашний очаг. С ее избранием приходила урожайность во всем и преумножение в семьях. В то время как Вергана, самая жаркая и вспыльчивая из сестер, опекала невинных дев, закаляла клинки и помогала в битвах храбрым воителям.

Название пятого сезона давно забыли. Но поговаривали, что в ту пору цветы не вяли, тепло было комфортным, сердце обжигало любовью и каждый сатарец на лице носил улыбку.

– Таниса считает, что сезон Верганы был полностью оплачен из казны. Двор впервые жертвовал так щедро, – бормотала Галлея, прицениваясь к маленьким мохнатым клубкам.

Я бы решила, что это мотки шерстяной пряжи, если бы не монотонное рычание из короба…

– Не удивлюсь. Я не лезу в дела старших кворгов, но понимаю – война. Взамен на избрание Вергана славно одарила Сатар: из последней битвы наши боевые маги вернулись лишь слегка потрепанными, – продолжала принцесса. – Ни одной смерти, представляешь? Почти все чары попали в цель, надолго отпугнув рогатых. Сколько за черных хельмов?

– Тридцать сат, – прошамкала тетка в грязном переднике.

– Тридцать? Им цена пять сат! – возмутилась Гала.

– Последняя межсезонная цена, моя тэйра, завтра хельмы будут дороже. Они в мороз как вандарфские луковые пирожки расходятся, – она запустила руку в скопище шерстяных сгустков и приняла блаженный вид. – Те-е-епленькие… А в академии с отоплением совсем беда, да, тэйры?

Я прибила тетушку тяжелым взглядом: да мы в той академии едва не в трусах ходим, чтобы случайно не испариться! Вот уж о чем там меньше всего думаешь, так это об отоплении.

– Но если вам жаль тридцать сат, берите полосатую лоури. Прекрасно обдувает, – дама кивнула на клетку с желтыми птичками. Та мерно раскачивалась над головой торговки, создавая вокруг нас прохладный золотой вихрь. – Отдам за пять сат сразу всех.

У меня жадно загорелись глаза. Да это же… птичка-кондиционер! Много, много птичек-кондиционеров!

– На что мне ваши хилые лоури, если победит Триксет? – деловито фыркнула Галлея.

– То-то и оно, моя тэйра, то-то и оно, – тетка огладила толстыми пальцами грязные бока и взяла за загривок одного из черных комочков. Зверек принюхался и недовольно поморщился, словно только вышел из спячки. – Не проснулись еще. Так как, берете?

Гала достала шелковый кошелечек и пересчитала серебряные монеты. Штук восемь она давала мне, чтобы проголосовать за Шарию, и теперь осталась «на мели». Из-за приступов самостоятельности и независимости принцесса отказывалась писать Гариэту и просить, чтобы монарх увеличил ее содержание.

– Давайте двух. Для спален, – вздохнула Галлея, завершив подсчеты, и вытряхнула монеты на блюдце перед торговкой.

Под строгим взглядом принцессы, растранжирившей последние деньги на мохнатое невесть что, тетка выбрала двух самых пухленьких. Продемонстрировала маленький хвостик, круглые ушки, черное брюхо и, получив одобрительный кивок, сунула обоих мне в руки. Размером хельмы напоминали откормленных ежей и имели ту же привычку сворачиваться в мягкий клубок.

– Самец и самочка, – важно сообщила торговка. – Если позволите им согревать не только кровати, но и друг друга, то к третьей луне получите тепленькое потомство.

Галлея разрумянилась на словах о «согревании», а я стерла рукавом испарину со лба. В такую жару я бы умерла в чьих-то жарких объятиях.

Сомневаюсь, что пушистые комки пожелают размножаться в нынешнее адское пекло. Оно и к лучшему. Слюней я у хельмов не приметила, но что-то подсказывало, что они нещадно линяют…

– Зачем мы взяли этих чудовищных… чудесных созданий? – пробубнила я, с трудом поспевая за ускорившейся принцессой.

Шерстяные комки я держала на вытянутых ладонях и не рисковала переложить в карманы дорогого платья.

– Богини не любят, когда на сезонную погоду влияют магией, – Гала закатила глаза. – Самые суеверные сатарцы предпочитают стойко страдать и в холод, и в зной. Но я считаю, что хельм или лоури – просто питомцы… Тут даже Триксет не придерется.

Поскольку личная казна принцессы опустела, мы свернули с торговых рядов и двинулись обратно к академии.

Вечером я вновь уселась за конспекты. Но в этот раз выписывала на отдельный лист все, что услышала о Сато – богине, пообещавшей иномирянам обратный билет домой.

Полученные знания об истории и культуре переплетались в моей голове в тонкое кружево. Почти в каждой лекции магистров звучало имя Судьбоносной. Его произносили почтенно, благоговейно, величаво, с восторженным придыханием… Иной раз мудрую богиню именовали «скромно» – Праматерью.

«Сатар невелик, но прекрасен. Маленький мир, таящий в себе непостижимую суть Судьбы…» – гласили мои выписки.

«Сатар – любимый мир Сато. Здесь она взрастила для себя прекрасный сад, в котором, отдыхая в ажурной тени чудесных древ, плела судьбы миров. Вкусив плоды с тех древ, путник мог узнать ответы. Пойдя за ветром, разгоняющим опавшую листву, – найти свой путь. А тот, кто не мог вынести груз прошлого, находил фрукт божественной благодати – розовый сатин. Откусив от шелковистого бока, путник забывал о своем горе. И тонкая пелена навсегда укрывала под собой горькую