красавцев приходилось пять-шесть девушек, будто только что прибывших с французской Ривьеры. Компания привязала лодки к деревьям на другом берегу заливчика напротив лагеря «ангелов» и начала лениво резвиться – парни ныряли, куражились с девчонками, передавали друг другу пиво и не обращали на байкеров ни малейшего внимания.

Всего в тридцати метрах на другом берегу во всем неряшливом великолепии располагались «ангелы ада». Здесь не было ни одного человека с загаром, в бикини или с водонепроницаемыми часами. Изгои стояли на каменистом берегу в длинных жокейских шортах и мокрых «ливайсах», со спутанными бородами, из-за которых кожа выглядела бледной и заплесневелой. Несколько человек плескались в воде прямо в одежде. Некоторые из девушек байкеров разделись до лифчиков и трусов, другие повыше закатали брючки-капри, третьи плавали в мужских футболках. Сцена напоминала ежегодную вылазку на природу рабочих ночной смены медного рудника Невер-Свет в Монтане.

«Ангелы» редко купаются. Это не в их духе, и большинство просто не умеют плавать. «Черт, если я полезу в воду, то пойду на дно, как топор, – сказал один из них. – Я мог бы, конечно, научиться плавать, только на хрена? Все равно делал бы это не чаще раза в год».

Наконец, немного повыпендривавшись, несколько мускулистых пляжных завсегдатаев элегантно пересекли залив вплавь, чтобы ответить на вопросы «ангелов» о лодках, которые те выкрикивали с другого берега. Изгоев интересовали двигатели гигантского размера, которые по идее должны были утянуть на дно лодки, на которых были установлены. На одном из глиссеров стоял Oldsmobile V-8 с нагнетателем мощностью четыреста лошадиных сил. Иной общей темы для разговора не нашлось, но и эта вполне сгодилась. После получасового разговора между знатоками и нескольких выпитых вместе банок пива один из парней-лодочников предложил «ангелам» прокатиться. Изгои вернулись с прогулки, восторженно хохоча: «Чувак, эта штука вставала дыбом прямо на воде, – заявил один. – Я просто офигел! Полный отпад!»

Второе происшествие произошло в воскресенье в десять часов вечера перед самым закрытием пивного магазина. Когда наступило время возвращаться в лагерь, «ангелы», весь день проторчавшие около магазина, были бухие в стельку, но все равно настояли на соблюдении традиции. Всякий раз, покидая какое-нибудь место группой, хоть пьяными, хоть трезвыми, они уносились с оглушительным ревом взлетающих реактивных истребителей – по одному, но с очень короткими промежутками. Главное соображение заключалось в том, чтобы не натыкаться друг на друга, однако «ангелы» довели ритуал до драматического совершенства. Порядок убытия не играл роли, главное – стильность и ритмичность. Они подкачивали горючего в карбюратор ровно настолько, чтобы двигатели заводились с первого толчка. Изгоя, чей мотоцикл не сорвется с места пулей, ожидал реальный позор. Такой же, как солдата, у кого в бою заклинило затвор от грязи, или актера, перепутавшего главные строчки роли: «Быть иль не быть… спроси ворону».

Именно такого рода шоу было устроено у пивного магазина. На финальную сцену собралась поглазеть большая толпа. Рядом вертелся фотограф, то и дело сверкавший вспышкой. Увы, «ангелы» слишком сильно надрались, чтобы провернуть фокус. Одни затопили карбюратор, перекачав горючего, и по нескольку раз с матюгами давили на стартер. Другие срывались с места одновременно или с дикими криками чуть не врезались в толпу. Многие держали упаковки по шесть банок, что затрудняло управление. Те, что не смогли завестись с первого раза, пытались смягчить конфуз, рыча двигателями, набирая обороты, чтобы потом отпустить сцепление и рвануть с места на одном колесе. Олень, массивный «цыганский шутник», не успел переключиться с первой передачи и врезался в полицейскую машину. Его тут же арестовали и упекли на тридцать суток. Неряха из Окленда не удержался на дороге и налетел на дерево, сломав лодыжку и заблокировав движение по узкой шоссейке вдоль берега озера.

Его обступила огромная толпа желающих помочь. Из полицейских на месте оказался единственный помощник шерифа из округа Мадера с автозаком, коп заявил, что у него нет полномочий вызывать частную службу «Скорой помощи», и он сделает это, только если кто-нибудь подпишется оплатить вызов. Заявление вызвало в толпе глумливые выкрики и негодование. Фотограф совершенно потерял голову и начал осыпать копа ругательствами. Один из четырех-пяти «ангелов» с ревом умчался в сторону Уиллоу-Коув. Наконец фотограф пообещал оплатить «Скорую», и помощник шерифа сделал вызов.

Через пару секунд примчались еще два помощника шерифа с немецкими овчарками на поводке. Люди толкались и кричали, шарахаясь от собак. Где-то на дороге завыла сирена, но машины полиции не смогли пробиться через затор. Несколько копов выскочили из машин и подбежали к месту происшествия, размахивая дубинками и крича: «Назад! Назад!»

Группа разведчиков Баргера прибыла на место буквально через несколько секунд после полиции, затор их не остановил. Байки петляли между машинами, свет фар бешено метался по сторонам, усиливая предчувствие недоброго. Я заметил, как Баргер протискивается через толпу к пострадавшему «ангелу». Один из копов в каске протянул руку, чтобы его остановить, но Грязный Эд отшвырнул его с дороги на два метра. Я видел, как Эд сделал шаг вперед, но все равно не поверил своим глазам. Похоже, мент разделял мое чувство. Грязный Эд с ходу ударил его, вдобавок схватив за грудки. Коп с удивленным видом попятился, пытаясь замахнуться дубинкой. Один из помощников шерифа набросился на Эда, они вступили в короткий борцовский поединок, фотограф попытался их разнять. По причинам, известным им одним, менты схватили не «ангела», а фотографа. Двое вожатых из отряда кинологов округа Керн заломили фотографу руки с обеих сторон, не обращая внимания на его жалобные вопли, и тыкали его носом в грязный склон канавы до тех пор, пока он не заткнулся. После этого его отволокли в автозак. Тем временем на место прибыл и попытался успокоить страсти шериф Бакстер. Он нашел Баргера и заверил его, что «ангела» скоро заберет «Скорая». Этого, похоже, хватило, чтобы ликвидировать кризис, правда Сонни и дюжина «ангелов» не уходили, пока Неряху действительно не отправили в больницу. Грязный Эд держался поодаль с грозным видом, не делая, однако, резких движений. Полиция не обращала на него никакого внимания. Крошка Бакстер подошел к автозаку и пантерой набросился на сидевшего внутри бедного фотографа, обвиняя его в попытке спровоцировать беспорядки. «Сумасшедший сукин сын! – орал шериф. – Тебе башку оторвать мало!» Секунду казалось, что он так и сделает. Шериф разрядил в этой тираде все напряжение, накопившееся за уик-энд, обрушив свой гнев на единственного противника, за которого некому было вступиться. Задержать Грязного Эда – все равно что выдернуть чеку из гранаты, фотограф же – мишень безобиднее боксерской груши. За ним не стояло целое