из которых были вооружены. Рейф направил машину прямо к грузовикам и остановился в паре метров от толпы.

Чувствуя себя как на ладони в открытом кузове, Рис оглядел группу, чей настрой был явно враждебным, и гадал, что происходит. Он пересчитал людей, отмечая, у кого оружие было на виду, и взглянул на винтовку калибра .375 H&H, лежащую горизонтально на стойке прямо у его колен. Расклад был не в их пользу.

Рейф сказал что-то незваным гостям на языке шона, но те проигнорировали его. Следопыты вжались в сиденья, словно побитые псы, уставившись в пол. За последний месяц Рис научился доверять их чутью и решил, что смотреть в глаза этим людям — плохая идея.

Их одежда варьировалась от футбольных джерси до потертых парадных рубашек. Казалось, их единственной формой было отсутствие какой-либо формы. Большинству на вид было не больше двадцати, а их арсенал представлял собой смесь автоматов Калашникова, дробовиков, похожих на мачете тесаков-панга и старых, побитых жизнью охотничьих винтовок. Рис понятия не имел, кто эти парни, но видел, что они явно чем-то недовольны. Через несколько мгновений из дома вышел дядя Рейфа, а тенью за ним следовал мужчина примерно того же возраста. В отличие от остальных, этот был полным и хорошо одетым. На нем были «авиаторы» Ray-Ban и фиолетовая шелковая рубашка на пуговицах с короткими рукавами. На шее висела толстая золотая цепь, а на ногах красовались лоферы из крокодиловой кожи. Припухшими пальцами он вынул изо рта недокуренную сигарету и отшвырнул ее в сторону, медленно прохаживаясь по веранде Гастингсов, словно она принадлежала ему. Безусловно, этот человек был боссом.

При его появлении молодые парни оживились, почувствовав прилив уверенности и агрессии. Он был вожаком, а они — стаей. Он направился прямо к белому пикапу, и его банда двинулась следом. Проигнорировав Риса, он подошел к водительскому окну, бросив на шона что-то, чего Рис не понял. В ответ на спокойную реплику Рейфа на родном языке толстяк выхватил из-за пояса взведенный пистолет. У отца Риса в коллекции был такой же — Browning Hi-Power 9 мм. Он приставил ствол к голове Рейфа, лениво положив палец на спусковой крючок. Рис глянул на свою винтовку, понимая, что никогда не успеет схватить ее вовремя. Он редко чувствовал себя таким беспомощным и твердо решил: если Рейфа застрелят, его убийца умрет следом.

Мужчина держал пистолет целую вечность; золотой браслет свободно болтался на его потном запястье, и в сознании Риса весь эпизод растянулся, словно в замедленной съемке. Следопыт рядом с ним пробормотал тихую молитву, и Рис поймал себя на мысли, что гадает, какой тот веры. Дядя Рейфа стоял в десяти ярдах, не в силах помешать вооруженным отморозкам.

Наконец мужчина наклонился к самому лицу Рейфа со злобным огоньком в глазах и прошептал «пау», вскинув ствол в притворной отдаче. Он рассмеялся глубоким, утробным смехом — живот затрясся под дорогой рубашкой — и повернулся к своим людям. Те ответили хохотом, а владельцы огнестрела сделали несколько выстрелов в чистое синее небо для острастки. Он махнул им пистолетом в сторону машин, и все быстро погрузились в кузова; один из подручных придержал пассажирскую дверь, чтобы босс смог затащить свою внушительную тушу на сиденье.

Колеса грузовиков буксовали, когда они рванули с места, оставляя глубокие красные колеи на газоне. Рич Гастингс покачал головой, проклиная вооруженный сброд.

— Чертовы ублюдки!

Рейф открыл дверь пикапа и подошел к дяде, казалось, совершенно невозмутимый после того, как смерть прошла в сантиметре от него.

— Кто это, черт возьми, были, дядя Рич?

— Ветераны войны, — он произнес это как одно слово, ворвитс.

— Ветераны войны? Эти парни выглядят слишком молодо, они, наверное, даже не родились, когда война закончилась.

— Они просто так себя называют. Никакого отношения к войне они не имеют. Мугабе и его люди поддерживают революционную риторику, чтобы никто не замечал, как они обворовывают страну до нитки. Это банда воров, просто и ясно. Вымогатели.

— Чего они хотели?

— Денег, разумеется. В конце концов они захотят всю ферму, но пока довольствуются откупом. Я бы с радостью перестрелял ублюдков, но правительство только этого и ждет. Они посылают эти банды кошмарить землевладельцев, зная, что если мы дадим отпор, они побегут в международные СМИ с воплями о колониализме. Кроме того, если я начну сопротивляться, к вечеру армия захватит это место.

— А как же полиция? — вмешался Рис; его американское сознание было шокировано такой несправедливостью.

— Полиция? Полиция наверняка рассказала им, как сюда добраться. Нет, парни, мы мало что можем сделать, кроме как платить дань и держаться столько, сколько сможем. Я мог бы завтра же уехать в США и пойти работать к твоему отцу, Рейф, но что будет с этим местом? Эта ферма принадлежит нашей семье сто пятьдесят лет. Я не собираюсь ее бросать. Мы даем работу сотне людей. Думаешь, эти ублюдки позаботятся о них? Мы здесь содержим собственную школу, ради всего святого.

Двадцатилетний Рис не знал, что и думать, хотя и понимал, что находится в совершенно иной культурной среде. С одной стороны, коренные жители избрали лидера, которого большая часть мира считала легитимным, хотя уже ходили слухи об исчезновениях и убийствах тех, кто выступал против окопавшегося диктатора. С другой стороны, существовали устоявшиеся права собственности семей, которые основали свои фермы с одобрения Британской короны и законно жили на них более века. Обе стороны считали, что правда за ними, и никто не желал уступать. Юному американцу казалось, что здесь все готово к войне.

ГЛАВА 3

Борт яхты «Биттер Харвест» Атлантический океан

Ноябрь

РИС УЖЕ МИНОВАЛ эпицентр шторма; море сменило смертельную ярость на просто сильное волнение. Он включил GPS и проверил координаты. Шторм отнес его довольно далеко на юг, что было хорошей новостью, поэтому он решил поднять паруса, чтобы сэкономить топливо. Взяв ситуацию под относительный контроль, Рис настроил аналоговый автопилот и спустился вниз — впервые за, казалось, несколько дней. Взглянув в зеркало, он не смог сдержать смешка при виде потрепанной фигуры, уставившейся на него в ответ. Рана на лбу перестала кровоточить, но, вероятно, требовала швов; придется обойтись стягивающим пластырем.