В конце 1990-х все было иначе. Рекруты сначала проходили курс молодого бойца в Грейт-Лейкс, штат Иллинойс, затем отправлялись в профильную учебку («школу А»), которую Рис всегда считал «школой подмастерьев», и только потом попадали на БУД/С. Военно-учетной специальностью Риса была разведка. Его шестнадцатинедельное обучение проходило в Вирджинии после лагеря для новобранцев. Ему пришлось окончить школу для работы, которой он никогда не собирался заниматься, прежде чем он смог хотя бы попытаться стать «морским котиком». Логика высокопоставленных военных бюрократов заключалась в том, что если БУД/С закончат только 20 процентов, то остальные 80 лучше заранее обучить специальностям, востребованным на «большом флоте».

В итоге Рис и Рейф пошли схожими путями, но с разницей в год. Рис прибыл на Коронадо, чтобы начать БУД/С, как раз когда Рейф заканчивал квалификационный курс, и смог присутствовать на выпускном друга. Наблюдая, как человек, которого он считал братом, пожимает руку командиру, он знал, что не остановится, пока сам не окажется на этой церемонии. Если инструкторы не захотят видеть его «котиком», им придется его убить.

Наслушавшись рассказов отца Риса о командах «морских котиков» во Вьетнаме, и Рис, и Рейф думали, что отправятся на секретные задания, как только переступят порог своих первых отрядов. Реальность оказалась иной: никаких секретных миссий по охоте на главарей террористов и спасению заложников. Это было мирное время, а мирное время означало бесконечные тренировки. Это, как они быстро поняли, и было их работой. Тренироваться. Быть готовыми. Всегда ждать звонка. И вот, солнечным утром вторника в сентябре 2001 года, этот звонок раздался.

Рейф прошел через хваленую «Зеленую команду» и имел за плечами несколько командировок в качестве штурмовика в Группе развития специальных средств войны флота (DEVGRU), когда один мастер-чиф убедил его стать офицером. Это означало учебу в Школе кандидатов в офицеры (OCS) на военно-морской базе Ньюпорт, Род-Айленд, где флот превращал гражданских кандидатов и рядовых матросов в «маслопузых» энсинов за считанные недели — умение аккуратно складывать трусы и футболки каким-то образом давало право вести людей в бой.

Рис провел несколько лет в рядовом составе, изучая ремесло, набираясь тактического опыта и зарабатывая репутацию одного из самых компетентных снайперов в командах, прежде чем отправиться в офицерскую школу — во многом под влиянием Рейфа.

Потребовалось несколько лет, чтобы их пути снова сошлись, и когда это случилось, они оказались на одном поле боя в разгар войны, будучи командирами взводов в составе сводного отряда «морских котиков» в Рамади, Ирак.

В то лето бои шли жаркие и грязные — по всему Ираку разгорелась гражданская война. Суннитско-шиитский раскол, уходящий корнями к смерти пророка Мухаммеда в 632 году нашей эры, проигрывался в своей современной инкарнации. Добавьте сюда «Аль-Каиду» в Ираке, племенную верность, иранское влияние и недееспособное правительство, поддерживаемое иностранной военной и политической машиной, — и вы получите все ингредиенты для едкого коктейля насилия. Когда их отряд потерял двух человек из-за придорожного фугаса, они задействовали все ресурсы, чтобы уничтожить вражескую сеть, и в конце концов вышли на лидера ячейки, Хакима аль-Малики, благодаря тактической агентурной разведке, которую возглавил Рейф. Прямо перед выходом операция по захвату или уничтожению лидера ячейки, ответственного за смерть их товарищей, была отменена высшим военным командованием. Кровные братья копали до тех пор, пока не выяснили, что аль-Малики был активом ЦРУ, частью долгосрочной программы глубокого внедрения в «Аль-Каиду» в Ираке. Агентству он был нужен живым: они хотели, чтобы он продвинулся по иерархии и дал им разведданные на Абу Мусаба аз-Заркави, радикального джихадиста, ставшего лидером иракской ячейки после вторжения США и являвшегося в то время врагом общества номер один.

Чувствуя ответственность за смерть своих товарищей и зная, где будет находиться защищаемый ЦРУ лидер ячейки следующие две ночи, Рейф сорвался с цепи. Он использовал агентурную сеть, чтобы доставить посылку в конспиративную квартиру террористов. Посылка имитировала типичное для Рамади того времени самодельное взрывное устройство. Рюкзак, содержащий заряд на основе удобрений и коммерческие детонаторы из Пакистана, отправил Хакима аль-Малики к его семидесяти двум девственницам.

Когда ЦРУ обвинило его в устранении их ценного актива, Рейф не подтвердил и не опроверг это. ЦРУ требовало отдать его под суд за убийство. Они взяли в оборот единственного офицера, который, по слухам, присутствовал на встрече с источником, где обсуждались детали ликвидации, но Джеймс Рис не сказал ни слова, которое могло бы помочь осудить друга. Без показаний Риса доказательств для военного трибунала не хватало, а сам процесс раскрыл бы источники и методы ЦРУ, которые они предпочитали держать в тайне. Но чтобы успокоить то, что к тому времени стало называться «межведомственным взаимодействием», Рейфа выслали из страны до завершения официального расследования. Его тошнило от того, что его люди гибнут в бесконечной, по его мнению, войне из-за ошибок и промахов высшего военного и политического руководства. Устав от бюрократии, связывающей руки абсурдными правилами применения оружия, и от системы, которая, как метко заметил подполковник Пол Инглинг, строже наказывала рядовых за потерю винтовки, чем генералов за проигранные войны, Рейф не оглядывался назад. Он оставил жизнь в спецназе и исчез с радаров.

Сначала он увидел птиц. Меньше всего ожидаешь увидеть огромную стаю пти посреди океана, но они были здесь. Они кружили и пикировали, как звено «Юнкерсов», — десятки птиц. Рыбаки платили десятки тысяч долларов за сложную морскую электронику, чтобы найти такую активность пернатых. Наткнуться на нее «вслепую» было невероятной удачей. Бурление воды было заметно за сотни ярдов, и Рис бросился к штурвалу, направляя лодку туда. Сбегав вниз, он достал удилище, закрепленное в зажимах на потолке салона. Приблизившись к бурлящей воде, он потравил грота-шкот, оставив парус полоскаться на ветру, и ход лодки замедлился до простого дрейфа. Стоя на носу, Рис отклонился назад, а затем резко послал удилище вперед через плечо, забрасывая свободно летящую блесну Rapala прямо в косяк кормовой рыбы. Хороший заброс.

Защелкнув дужку лесоукладывателя на большом «Пенне», он начал быстро подматывать, направив кончик удилища на кипящую поверхность воды. Ему потребовалось тридцать секунд, чтобы подтянуть приманку к лодке, и он быстро сделал второй заброс. Леска натянулась струной и едва не вырвала удилище из рук; Рис ослабил фрикцион, чтобы не порвать леску. Он позволил рыбе забрать ее, не имея возможности направить лодку в сторону добычи, чтобы выбрать слабину.

Рис почти слышал, как отец подсказывает ему. Пусть устанет, сынок, просто наберись терпения. На катушке было намотано огромное количество лески, так что он позволил рыбе вымотать себя, стравливая большую часть запаса. Когда