сохранял связь с корнями, работая в охотничьем хозяйстве дяди на старой родине. Рейф чувствовал себя как дома рядом со следопытами, чье мастерство и инстинкт чтения следов граничили со сверхъестественным. С ними Рейф оттачивал свои навыки в африканской саванне и совершенствовал знание местного языка шона.

Одним летом Рис поехал в Зимбабве и провел месяц, работая в буше бок о бок с другом. Они были младшими в лагере, поэтому работа им доставалась не самая гламурная: менять шины, обслуживать сафари-траки, помогать в разделочной. Перед последней неделей визита Риса дядя Рейфа подошел к ним после особенно тяжелого дня. Он протянул им листок желтой разлинованной бумаги. Это была оставшаяся квота — животные, отстрел которых требовался биологами заповедника, но которых клиенты не добыли за сезон. Настало время парням из Монтаны поохотиться и заполнить холодильники, снабжавшие едой сотни работников табачных плантаций, ранчо и сафари-бизнеса Гастингсов.

— Берите «Крузер» и следопыта. Территория в вашем распоряжении. Только не облажайтесь, а?

Воспоминания Риса прервал ледяной ветер, ударивший в лицо. Он поднял взгляд и увидел фронт на горизонте, стремительно движущийся в его сторону. Красное небо утром — моряку не к добру? Что-то в виде этого шторма встревожило его. Возможно, он будет даже мощнее того, через который он прошел в начале пути. Он надел штормовой костюм и убедился, что все на палубе закреплено. Он завел привычку пристегиваться страховочным тросом, находясь наверху, и проверил крепления с обеих сторон. Когда шторм ударит, он спустит паруса, чтобы переждать непогоду, но пока он лег на галс, чтобы максимально использовать ветер, а затем спустился вниз сварить кофе; ночь предстояла долгая.

Когда фронт ударил, он сделал это с яростью. Рубка защищала кокпит от основной массы дождя, но оставаться сухим было невозможно. Рис спустил и убрал паруса, чтобы уберечь их от шквального ветра, так что теперь лодка шла на дизеле. Опытный моряк смог бы обуздать мощь шторма, но Рис счел, что риск не стоит выигрыша в скорости. Сейчас его не столько волновала навигация, сколько цель пройти через шторм без серьезных повреждений лодки. Где он находится, он разберется, если выживет. Небо почернело, море яростно бурлило; невозможность предугадать следующую большую волну нервировала больше всего.

Рис невольно вспомнил свой последний раз в бурном море годы назад, когда он несся к танкеру третьего класса в северной части Персидского залива. Тогда тоже было темно, сразу за полночь; штурмовой катер, управляемый опытными пилотами 12-го отряда специального назначения, преследовал цель, уходившую в иранские воды. Это было несколько лет назад, и Риса окружала команда, лучшие в своем деле. Теперь он был совсем один.

Хотя его родословная восходила к викингам древней Дании, Рис решил, что если генетическая предрасположенность к мореплаванию и существовала, то с девятого века она явно размылась. Вода постоянно захлестывала правый борт, но трюмные помпы делали свое дело, и внизу «Биттер Харвест» оставалась сухой. Лодка подпрыгивала, как игрушка, в водовороте ветра и воды, жизнь Риса всецело зависела от стихии и мастерства кораблестроителей. Даже на современном судне условия были ужасающими. Рис представил своих скандинавских предков, совершающих такие переходы на открытых деревянных ладьях, и решил, что они были куда искуснее его. Впрочем, с его отросшими волосами и бородой, пропитанными дождем и морской водой, он бы не слишком выделялся на одном из их драккаров. Он гадал, какое подношение они сделали бы в этот момент, чтобы задобрить Эгира, скандинавского морского бога, любившего утаскивать людей и корабли в пучину.

И как раз когда Рис был уверен, что море уже не может стать еще более бурным, шторм усилил натиск. Судно рвануло вверх, вспышка молнии озарила океан, и на долю секунды Рис был уверен, что убьет его вовсе не опухоль: он несся прямо на гребень волны, возвышавшейся над мачтой.

Словно на американских горках, судно замерло на пике волны, прежде чем рухнуть вниз, в черную бездну моря. Рис почувствовал невесомость, вцепившись в штурвал из нержавеющей стали обеими руками и готовясь к удару, издав звериный рев во всю мощь легких. Все тридцать тысяч фунтов «Биттер Харвест» влетели во впадину с оглушительным грохотом; тело Риса врезалось в штурвал с силой водителя при лобовом столкновении, и сознание померкло.

Холодная волна, перехлестнувшая через борт, привела Риса в чувство. Он лежал на палубе между штурвалами, лицо пульсировало болью от встречи с рулевым колесом. Рука инстинктивно потянулась к лицу и вернулась мокрой от крови, которая почти мгновенно стала прозрачной под ливнем. Голова была рассечена, нос, кажется, сломан, но он был жив; киль лодки выдержал. Используя штурвал, чтобы подняться на ноги, он вернулся на место рулевого. Кровь заливала глаза, хотя видеть все равно было особо нечего. Он сосредоточился на том, чтобы удерживать компас на курсе «юг» и пройти сквозь шторм как можно быстрее. Ситуация не особо улучшилась, но и хуже, кажется, не становилась. Он надеялся, что та гигантская волна была кульминацией бури. Возможно, он просто адаптировался, но казалось, погода немного смягчилась. В течение следующих нескольких часов Рис стирал кровь с глаз, проверял курс, поправлял такелаж и снова стирал кровь. Нос пульсировал, а открытая рана на лбу горела от соленых брызг безжалостной Атлантики.

ГЛАВА 2

Сейв Вэлли Зимбабве, Африка

Август 1998 года

В ТО УТРО РИС подстрелил очень внушительного самца куду — антилопу со спиральными рогами, которую многие называют «серым призраком» за ее неуловимость. Он, Рейф и следопыты преследовали зверя с самого рассвета, и старый самец в конце концов совершил ошибку, остановившись взглянуть на тех, кто шел по его следу. Погрузка шестисотфунтовой туши в кузов небольшого пикапа стала настоящим испытанием, но благодаря смекалке следопытов и лебедке «Крузака» они справились. Приближаясь к ранчо, они улыбались беззаботными улыбками юности. Рейф сидел за рулем, младший следопыт Гона — на переднем сиденье, а Рис со старшим следопытом устроились на высоком кресле, приваренном к кузову грузовика, потягивая пиво и наслаждаясь прекрасным пейзажем.

Едва они завернули за угол, откуда открывался вид на дом, Рейф сразу понял: что-то не так. Три побитых пикапа были беспорядочно припаркованы на ухоженном газоне у главного дома, а по двору слонялась группа из дюжины мужчин, большинство