Резко ударив по тормозам, он судорожно вздохнул, когда маленькая девочка в розовой дутой куртке перебежала дорогу в свете его фар. Он повернул налево и въехал на рыночную площадь, остановив фургон перед адресом, который ему дали в гараже, и включил «аварийку». Он напряг зрение, вглядываясь сквозь замерзшие окна, чтобы убедиться, что находится в правильном месте — боссы были очень категоричны насчет точного места разгрузки.

С высоты птичьего полета рыночная площадь имела форму большого треугольника, широкого с одного конца и узкого с другого. Фургон Ахмеда стоял с работающим двигателем у основания этого треугольника, незамеченный радостными толпами, пришедшими на немецкую рождественскую ярмарку. Торговый район был оживленным и в обычный вечер, но сейчас, в разгар праздника, здесь было не протолкнуться. Недавняя статья в интернете расхвалила причудливый фестиваль, и семьи со всего Лондона и пригородов приехали посмотреть на чудеса своими глазами. Покупатели заполняли витрины, ели в кафе и пабах, бродили между киосками, где продавалось всё: от шапок и шарфов до горячего глинтвейна, теплых кренделей, щелкунчиков, свечных арок и традиционных деревянных украшений. Очаровательный городской рынок выглядел как альпийская деревня с заснеженными треугольными домиками, увешанными гирляндами, над которыми возвышалась огромная рождественская ель.

Ахмед огляделся и не увидел никаких признаков людей, которые должны были выгрузить товар.

«Должно быть, вся эта пробка их задержала», — подумал он, набирая номер на телефоне согласно инструкции и нетерпеливо ожидая ответа.

— Алло.

— Ана хунак (Я на месте).

— Аинтазар (Жди).

Линия оборвалась. Ахмед посмотрел на экран, проверяя, сорвался ли звонок или собеседник просто повесил трубку. Он пожал плечами.

Взрыв был оглушительным. На заснеженных булыжных мостовых рынка находились тысячи покупателей, и те, кто был ближе всего к фургону, просто испарились при детонации. Им повезло. Стальная шрапнель, направленно заложенная во взрывное устройство, полоснула по толпе, как тысяча мин «Клеймор» — убивая, калеча, шинкуя и ампутируя все на своем пути, унося будущие поколения, которые даже не успели родиться. Радостное рождественское собрание превратилось в искореженную зону боевых действий. Среди обломков обугленных деревянных ларьков, битого стекла, спутанных гирлянд и сломанных столов лежали десятки мертвых и умирающих.

Те, кто мог двигаться и не был полностью контужен ударной волной, хлынули к вершине треугольного рынка, пытаясь спастись от бойни. Этот конец площади значительно сужался и теперь был завален остатками фестиваля, которые швырнула туда сила мощного заряда. Забитая мусором улица была еще больше сужена машинами, незаконно припаркованными в горловине треугольника. Человеческая волна захлебнулась в узком проходе из зданий, машин и обломков; охваченная паникой толпа толкалась, давила и металась, как взбесившееся стадо. Молодых затаптывали старики, слабых бросали сильные. Сцена была настолько хаотичной, что поначалу мало кто заметил стрельбу.

Двое мужчин, вооруженных советскими пулеметами ПКМ с ленточным питанием, открыли огонь по толпе с плоских крыш трехэтажных зданий наверху — по одному с каждой стороны узкого прохода. Очереди патронов 7,62×54 мм R прорезали человеческую массу, разрывая тела на своем пути. У тех, кто был внизу — многие уже ранены взрывом фургона, — не было шансов на спасение. Толпа была спрессована так плотно, что даже мертвые не падали на землю, а оставались стоять, подпираемые неумолимой людской волной, словно хворост в вязанке. Стрелки сцепили вместе по несколько пулеметных лент, чтобы не тратить время на перезарядку, и стальной дождь лил до тех пор, пока ленты не опустели. Стрельба длилась больше минуты. Мужчины бросили пустое оружие, стволы которого раскалились добела от непрерывного огня, и спустились вниз, в царящий хаос. Водостоки рынка покраснели от крови, когда они ступили на то, что еще мгновение назад было улицей, наполненной праздничной радостью.

Позже записи с камер наблюдения покажут, как двое мужчин разошлись в противоположные концы открытого рынка и заняли позиции на улицах — наиболее вероятных маршрутах прибытия служб спасения. Слившись с мертвыми, они ждали больше часа, чтобы взорвать пояса смертников на своих телах, убивая полицейских, пожарных, медиков и журналистов, создавая новый уровень террора для Европы двадцать первого века.

---

В ЧЕТЫРЕХСТАХ СОРОКА МИЛЯХ к юго-востоку Василий Андренов смотрел на стену из четырех гигантских плоских мониторов перед собой и любовался смутой. Сообщалось, что это самый смертоносный теракт в истории Англии. С самого разгара «Блица» в 1940 году столько лондонцев не гибло в одном событии. То, что число жертв перевалило за три сотни и, как ожидалось, будет расти, казалось, его не беспокоило. То, что половина убитых были детьми, и что во всем Лондоне не хватало травматологических центров, чтобы справиться с количеством раненых, беспокоило его еще меньше.

В комнате стояла полная тишина. Андренов предпочитал именно так. Он читал новостные бегущие строки внизу каждого экрана и потягивал водку. СМИ оказались на месте раньше, чем многих раненых успели эвакуировать; их спутниковые фургоны добавили проблем в транспортный коллапс и замедлили движение непрерывного потока машин скорой помощи, отправленных со всего Лондона по плану действий в чрезвычайных ситуациях.

Пока зрители по всему миру с шоком и ужасом наблюдали за тем, что СМИ быстро окрестили «Британским 11 сентября», выражение лица русского не изменилось, частота его дыхания не увеличилась, а давление не подскочило. Его глаза просто перемещались с экрана на экран, обрабатывая информацию точно так же, как мощный компьютер на столе перед ним обрабатывал данные. В этом не было бы ничего особо примечательного, если бы не тот факт, что именно Василий Андренов нес ответственность за резню на улицах Лондона в этот декабрьский вечер.

Переведя взгляд со спектакля насилия, исходящего от стены его личного командного центра, вниз на свой компьютер, Андренов проверил, настроены ли нужные акции на автоматическое начало торгов, как только рынки откроются по всему миру в понедельник утром. Убедившись, что все в порядке, он бросил последний долгий взгляд на новый Лондон, который он создал, прежде чем отправиться спать пораньше. В понедельник Василий Андренов станет чрезвычайно богатым человеком.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ПОБЕГ

ГЛАВА 1

Борт яхты «Биттер Харвест» Атлантический океан

Ноябрь

ЯХТСМЕНЫ-ЛЮБИТЕЛИ не просто так избегают пересекать Атлантику с приближением зимы: это суровое испытание. Капитан-лейтенант Джеймс Рис находил некую иронию в том, что, будучи морским офицером, он имел минимальный опыт управления судном в