стаканчик, только что наполненный из кега на улице. — Не, я пас, приятель, — ответил Рейф, поднимая стакан с чем-то, что Рис определил как виски. — Шикарный олень, — заметил Рис, кивнув на чучело чернохвостого оленя на стене, рога которого, по прикидкам Риса, тянули дюймов на двести. — А, это была отличная охота. В районе Брейкс. Мудрый был зверь, старый. — Ты оттуда родом? — Да, Уинифред — ближайший город. — Невероятные места, но не то чтобы славятся регби. А до этого ты где жил?

Рейф замешкался, отхлебнул из стакана и ответил: — В Родезии. — Родезия? Ты имеешь в виду Зимбабве? Рейф покачал головой: — Язык не поворачивается так ее называть. — Почему? — Марксистское правительство ворует фермы, принадлежавшие семьям на протяжении поколений. Поэтому мы и переехали в США, но я тогда был совсем ребенком. — О, черт, у нас об этом почти не говорят. Мой отец провел какое-то время в Африке до моего рождения. Он об этом не распространяется, но у него в кабинете на полке стояла книга про Скаутов Селуса, я читал ее в старших классах. Суровые были парни. — Ты знаешь про Скаутов? — Рейф удивленно поднял взгляд. — Да, мой отец был военным, боевым пловцом во Вьетнаме. Я перечитал, наверное, все книги про спецоперации, до которых смог добраться. — Мой отец служил в Скаутах, когда я был маленьким, — сказал Рейф. — Мы его почти не видели, пока война не кончилась. — Серьезно? Ого! Мой отец тоже часто пропадал. После флота он пошел работать в Госдепартамент.

Рейф подозрительно посмотрел на младшего товарища по команде. — Ты упомянул оленя. Охотник? — Мы с отцом выбирались при любой возможности. — Ну, тогда давай сделаем все как надо. Допивай пиво, — сказал он, доставая бутылку виски с этикеткой, незнакомой Рису, и плеснул им обоим на два пальца. — За что пьем? — спросил Рис. — Мой отец всегда говорил: «За парней». Это что-то из его времен в Скаутах. — Что ж, меня это устраивает. Тогда «За парней». — За парней, — кивнул Рейф. — Что это? — спросил Рис, удивленный тем, как мягко пошел напиток. — Отец дал мне это перед отъездом. Называется «Три корабля». Из Южной Африки. Не думаю, что здесь такое можно достать.

Воодушевленный началом новой дружбы и подогретый виски, обычно сдержанный Рейф начал рассказывать о своем детстве в Африке, о ферме в бывшей Родезии, переезде в Южную Африку после войны и окончательной иммиграции в Соединенные Штаты.

— Завтра рано утром еду в Четвертый сектор. У меня лицензия на лося. Хочешь со мной? — Я в деле, — без колебаний ответил Рис.

В 04:30 утра они уже были в дороге. Рису стало ясно, что капитан его команды по регби — серьезный охотник, преследующий чернохвостых оленей и вапити с той же самоотдачей, с какой он выкладывался в аудиториях и на поле. Рис никогда не встречал человека с таким чутьем дикой природы, как у Рейфа; казалось, он был ее частью.

Когда осень сменилась зимой, они отправлялись в путь сразу после занятий в четверг и охотились от рассвета до заката, таская за спиной блочные луки и минимальный набор снаряжения. Рейф всегда стремился уйти дальше от тропы, глубже в лес, выше в горы. Они почти не разговаривали, чтобы не потревожить чуткий слух добычи, и вскоре научились читать мысли друг друга по языку тела, жестам и едва заметным изменениям мимики.

В одну из таких вылазок той осенью Рис подстрелил огромного самца вапити на дне каньона в последних лучах солнца. Был вечер воскресенья, а на следующее утро у обоих были занятия, которые нельзя было пропустить. Они быстро разделали тушу при свете налобных фонарей и вынесли мясо на своих спинах, нагружая рюкзаки почти сотней фунтов за ходку. Три часа уходило на то, чтобы подняться со дна каньона к началу тропы, где они подвешивали мясо и возвращались за новой порцией. Они проработали всю ночь, вытаскивая добычу, и, не поспав ни секунды, ввалились в аудиторию в одежде, пропитанной засохшим потом и лосиной кровью. Даже в Монтане это вызвало косые взгляды профессоров и однокурсников. Их появление в то утро подарило им прозвище «Кровные братья», и эта кличка приклеилась к ним до конца учебы.

Чтобы хранить огромное количество мяса, добытого в глуши за сезон, Рейф поставил в гараже дополнительную морозильную камеру. В холодные зимние дни они оттачивали искусство приготовления дичи. Их «пиры хищников» превращались в общие застолья, куда студенты приносили гарниры и десерты к лосиной вырезке, жареной оленине или утиным грудкам, старательно приготовленным Кровными братьями. Слухи о том, что там подавали домашний самогон, так и не получили официального подтверждения.

Следующей весной Рис посетил ранчо семьи Рейфа под Уинифредом и был поражен масштабами владений. Никакой чрезмерной роскоши, но было очевидно, что дела у Гастингсов идут отлично. Это объясняло и джип Рейфа, и дом вне кампуса. Мистер Гастингс рассказал Рису, что привез в Монтану методы, которым научился, занимаясь скотоводством в Родезии. Там, в Африке, у них не всегда была возможность покупать дорогих породистых коров на аукционах, и часто приходилось выхаживать слабый или даже больной скот. Пока другие в Монтане продолжали платить огромные деньги за элитных коров, оказываясь в тупике при изменении рынка, Гастингсы скупали менее привлекательный скот и откармливали его, по сути покупая дешево и продавая дорого. Когда другим фермерам приходилось распродавать участки, Гастингсы твердо стояли на ногах и могли скупать землю по бросовым ценам — не столько для расширения пастбищ, сколько для диверсификации активов. Новые земли позволяли им добавлять охотничьи угодья в свой портфель, пока стоимость земли росла. Они создали репутацию семьи, которая знает бизнес и знает землю.

Следующие три года Кровные братья были неразлучны: охота осенью, лыжные походы зимой, скалолазание и каякинг весной. Именно во время визита к семье Риса в Калифорнию Рейф принял решение поступить на флот. Его отец привил ему глубокое чувство благодарности к их новой родине, а военное прошлое семьи в Родезийской войне делало службу чем-то вроде обязательного долга. Когда мистер Рис рассказал ему, что подготовка «морских котиков» — одна из самых суровых в современной армии, Рейф решил испытать себя в горниле, известном как BUD/S.

Кровные братья расставались только на лето, когда Рейф уезжал работать на семейную ферму в Зимбабве. Отец хотел, чтобы он