Поэтому я был очень осторожен, и пока все получалось. Лестница наконец кончилась, я оказался на втором этаже, все так же незамеченный охранниками заведения.

Интересно, что там устроит Сесиль? Она ведь обещала отвлечь внимание на себя, но я как-то не обратил поначалу внимания на ее слова, а теперь заволновался. Лишь бы не перестаралась — с нее станется…

Ход на втором этаже ничем не отличался от хода на первом, такой же тесный и запущенный. Я зажал рот и нос ладонью, чтобы не расчихаться, и так и шел, держа в одной руке очередную спичку, а другой зажимая лицо.

Периодически до моего слуха доносились чужие голоса, но говорили на французском.

Наконец, когда мне стало казаться, что я пошел на второй круг, я услышал хриплый голос, говоривший по-русски. Я замер на месте, прислушиваясь.

— Господа, вы только посмотрите на эту профурсетку! Что она творит!

— Да она абсента налакалась! — расхохотался еще один мужчина. — Голова и затуманилась! Кажется, эта девка на столе танцевать собралась! Спорим, разденется? А народу нравится, вон все хлопают в ладоши, ритм задают…

Я нисколько не сомневался, что эта самая неадекватная девица не кто иная, как Сесиль. Она, как и обещала, веселилась по полной программе. И своей цели добилась, все внимание как гостей, так и хозяев было полностью захвачено тем, что творилось в нижнем зале.

— Аха-ха! — громко засмеялся хриплый. — Тапер молодец, начал на пианино лабать! Такое представление и за деньги не получишь, а у нас бесплатно, пожалуйста!

— Распорядитесь подать этой мадемуазель бутылку лучшего шампанского за мой счет, она заслужила! — голос еще одного невидимого собеседника был глубоким и спокойным. Князь Юсупов.

— За счет заведения, — требовательным тоном приказал четвертый, видно, самый главный, показавшийся мне смутно знакомым.

Конечно, я ведь слышал его голос прежде и при штабе, и в офицерском клубе. Полковник Соколов — еще не старый, тертый, побывавший во множестве переделок, пользовавшийся заслуженным уважением товарищей, настоящий боевой офицер — это был он.

В кого же ты превратился, полковник? В гангстера, крышующего проституток? Как же низко ты пал…

Гагарин во мне негодовал, но мне, человеку из будущего, такой карьерный сдвиг был относительно понятен. В России не просто сменилась власть — поменялась вся парадигма, и как прежде уже не будет никогда. Соколов понял это одним из первых. Что ждало его во вновь образованном «Русском легионе чести»? Смерть или служба во благо Франции? Но Франции он не присягал. Так почему он должен тратить свои силы на исполнение чужих прихотей? Разумеется, он выбрал «частный бизнес». С несколькими верными офицерами они быстро подгребли под свое крыло часть прибыльных дел в Париже. Здесь в «Черном коте» было лишь своего рода место для встреч и легальное прикрытие в случае визита налоговых инспекторов. А вот настоящие дела они проворачивали совсем в иных местах, действуя жестко и стремительно.

Я наконец отыскал на стене две заглушки и вытащил их, приникнув глазами к отверстиям.

Комната, открывшаяся перед моим взором, была обставлена шикарно. Стены выкрашены в глубокий матовый цвет слоновой кости, высокий потолок украшала замысловатая гипсовая лепнина, слегка тронутая позолотой, чуть потемневшей от времени, что придавало комнате благородный шарм. Паркет из мореного дуба был начищен до блеска. В центре комнаты лежал огромный персидский ковер явно ручной работы с приглушенным, словно слегка припыленным рисунком. Мебель представляла собой настоящий стык эпох: у камина из белого мрамора расположились пара изящных кресел эпохи Людовика XV, рядом с ними — роскошный, глубокий диван, заваленный подушками с восточной вышивкой, еще несколько кресел были развернуты в другую сторону, небольшой чайный столик, инкрустированный перламутром, соседствовал с изящным секретером в стиле рококо. На стенах — картины в тяжелых рамах, но не только классические пейзажи и сцены охоты — я заметил и пару батальных полотен. С потолка свисала массивная люстра богемского хрусталя, несколько настольных ламп с шелковыми абажурами давали дополнительное, слегка приглушенное освещение.

Вместо одной из стен было устроено обзорное окно, выходящее сразу на оба нижних зала. Почти все кресла и диван были повернуты так, чтобы посетители могли наблюдать за происходящим внизу. С моей позиции было ничего толком не разглядеть, но я был уверен, что собравшиеся здесь господа, все прекрасно видят.

В комнате находились четверо мужчин. Полковник Соколов сидел в кресле и пил коньяк из пузатого бокала, два его офицера стояли на ногах, с любопытством комментируя события в зале, а Феликс Юсупов вальяжно развалился на диване и курил сигарету.

Один из офицеров вышел из комнаты. Отправился выполнять поручение полковника касательно шампанского? Надо же, я подумал было, что это лишь шутка, но, кажется, Соколов шутить не любил, и каждое его слово являлось прямым приказом для подчиненных.

Князь выпустил в воздух дым и спросил:

— Вернемся к нашей беседе, полковник?

— Извольте, — кивнул тот, а потом повернулся ко второму офицеру: — Подпоручик, будьте любезны, оставьте нас на время. У нас приватный разговор.

— Слушаюсь! — подпоручик, чеканя шаг, вышел из комнаты, а Соколов всем корпусом повернулся к Юсупову и продолжил, видно, прежде начатый диалог:

— Значит, вы говорите, что у вас в тайнике…

— Золото в слитках и царских червонцах, но весит оно много и перевезти его довольно сложно, также имеются бумажные купюры — несколько чемоданов, — но они нынче, увы, не стоят и бумаги, на которой напечатаны… а вот драгоценности — иное дело: неограненные алмазы, бриллианты красные, муарово-пурпурные, синие, розовые… бирманские рубины… всего не перечислить. Моя семья собирала эту коллекцию столетиями. Одна только жемчужина «Пелегрина» чего стоит! А бриллиант «Полярная звезда»? Сорок один карат! Есть и другие весьма ценные камни. И, я считаю, тут все может получиться. Они достаточно компактны, удобны для транспортировки. Я бы и сам попытался их вывезти, но сейчас на всех границах творится сущий кошмар. Большевики едва выпустили меня в Европу, досконально проверив весь багаж. По счастью, ничего ценного при себе у меня при себе не было. Ведь и здесь во Франции у меня имеются кое-какие активы, которыми я могу свободно распоряжаться. Но если получится вывезти драгоценности… этих средств хватит для финансирования Белого движения в Крыму.

— О какой сумме идет речь?

— Десять-двадцать миллионов, если считать во франках. Может и больше, это зависит от того, насколько удачно получится реализовать ценности. Мне нужен надежный проводник, полковник, который сумеет помочь мне в Петербурге забрать ценности,