— Вы поосторожнее здесь, месье, — сказала таксистка, — с этой стороны холма райончик тот еще… сплошь доходные дома. И народец ушлый. Ограбят или того хуже…

— Спасибо за предупреждение! — к ее словам я отнесся серьезно, но мой штайр в кармане пальто был надежной защитой от уличных грабителей.

Машина остановилась у обочины.

— Авеню Жуно, приехали! С вас шесть франков, месье!

Я специально попросил высадить меня за несколько домов до нужного адреса. Вручив разговорчивой женщине десять франков, я вылез из машины и огляделся.

В отличие от остальных частей округа, которые мы только что проезжали, здесь сплошь стояли роскошные особняки, облицованные белым камнем или кирпичом, а сама улица словно была прорублена сквозь трущобы и пустыри Монмартра.

Я прошел чуть вперед и свернул в боковой проулок, оканчивающийся тупиком.

Тут дома тоже стояли впритык друг к другу и я быстро отыскал нужный мне адрес.

Белый трехэтажный особнячок под номером восемь с высоченными — в три метра — окнами первого этажа, эркерами и черепичной крышей. Перед домом за кованными решетками находился крошечный палисадник.

Пока я разглядывал дом, остановившись чуть поодаль, двери его распахнулись и на улицу вышел полковник Соколов в сопровождении двух крепких мужчин — явно военных. Все трое широким шагом направились в мою сторону…

Глава 21

Я едва успел нырнуть в ближайшую подворотню и прижаться к стене, стараясь оказаться максимально незаметным, как вся троица прошла мимо, не обратив по счастью на меня ни малейшего внимания. Они не ждали слежки и слишком расслабились. Все же Париж — это не фронт, и пусть город время от времени бомбили, но с напряжением, царящим на прифронтовой полосе, даже близко нельзя было сравнить. Здесь тыл, относительная безопасность, еда, выпивка, женщины… да и того, что я выйду на его след, полковник Соколов явно не ожидал.

Пропустив группу немного вперед, я пристроился позади, держась на изрядном расстоянии и стараясь не попасться на глаза. Мне было очень любопытно, куда именно направилась эта троица?

Шли мы достаточно долго, пока наконец не свернули на бульвар Рошешуар. Соколов и его спутники зашли внутрь одного из зданий, я же подошел ближе и осмотрелся.

Дом, в котором скрылся полковник, был чертовски необычным. Первое, что бросалось в глаза — это гигантская кованная вывеска в виде черного кота с выгнутой спиной. Кот сидел на золотом полумесяце, а его глаза зловеще поблескивали в свете тусклого зимнего солнца.

Само здание было выкрашено в темные, почти черные тона, что сильно контрастировало с броскими элементами декора и яркой золотой надписью.

— «La Chat Noir», — прочитал я название заведения. Собственно, это и означало «Черный кот». — Любопытно!

У дверей дежурили два плечистых молодца — охрана. Час был еще довольно ранний для подобного рода заведений, поэтому особой активности на входе я не заметил. Но охранники тем не менее бдили, провожая взглядом каждого прохожего, а немногочисленных дневных посетителей подвергали тщательному осмотру. Впрочем, делали это выборочно. Тех, кто выглядел попроще, обыскивали с ног до головы, причем никто не жаловался, а вот клиентов посолиднее не трогали, ограничиваясь визуальным осмотром. Хорошо натаскали охрану, чувствуется армейская выучка. Все действия они проводили вполне корректно, но при этом было видно, что в случае необходимости молодцы легко смогут применить и силу.

Соваться в «Черного кота» я пока не стал, зато приметил неподалеку на лавочке весьма достойную личность и широким шагом направился прямиком к нему.

Мужчина, на которого я обратил внимание, одет был чрезвычайно живописно. Просторные штаны рыбака, пестрая, словно сшитая из лоскутов куртка, яркий платок на шее, завязанный крупным узлом, огромные башмаки-говнодавы и небольшая кожаная шапочка на голове. Был он весь заросший бородой и волосами, нечесаный, косматый как медведь, крупный телом, но видно было, что лучшие его годы остались далеко позади. Этакий парижский клошар, каких много бродило в этом районе — где селились за редкими исключениями нищая богема и прочие бедняки. Никого не стесняясь, он время от времени прикладывался к пузатой бутылке дешевого красного вина, в которой еще плескалось немного на дне, блаженно поглядывал в небо на бегущие облака и потягивал папироску, шумно и с явным удовольствием выдыхая клубы дыма в воздух.

— Позволите присесть? — спросил я, приблизившись.

Он окинул меня внимательным взглядом, кивнул и философски заметил:

— Кто я такой, чтобы не дать достойному человеку сделать то, чего тот желает?..

Я достал из кармана пятифранковую купюру и зажал ее между пальцами правой руки. Клошар оживился.

— Месье требуется услуга? — спросил он.

— Месье требуется информация, — кивнул я.

— Старый Пепель знает все, что происходит в этой части города. Месье правильно обратился! Спрашивайте, месье!

— Расскажи-ка, друг мой, о тех людях, что пять минут назад зашли в «Черного кота»?

— Вы имеете в виду бывших русских офицеров, месье? — ничуть не удивился клошар. Он и правда был наблюдательным человеком и ничего не упускал из виду. Потом Пепель еще раз взглянул на меня и продолжил: — Впрочем, вы ведь тоже русский офицер? Я прав?

Французский мой был почти идеален — акцента почти не было, произношение южное, отличить от носителей языка, как я думал, невозможно. Но Пепель легко отличил. Или же сделал свои выводы исходя из моего внешнего вида, хотя и тут, как мне казалось, придраться было не к чему…

— Как ты догадался?

— Выправка, взгляд, манеры… — смутно пожал тот плечами. — Еще и аристократ, поди? Все вместе позволяет сделать определенные выводы.

Ишь какой Шерлок доморощенный! Впрочем, я это учту. Если первый встречный клошар безошибочно определил мой статус и происхождение, то определенно стоит взять курс актерской игры, дабы избежать подобного в дальнейшем.

— Итак? — поторопил его я.

Но Пепель не торопился. В три крупных глотка он допил вино из бутыли и лишь после этого продолжил:

— Итак, месье, эти трое… а на самом деле их там в «Коте» куда больше… появились на Монмартре примерно год назад. Поначалу вели себя тихо, присматривались, потом начали действовать, при этом весьма жесткими методами. Кто вступал с ними в открытый конфликт — бесследно пропадал. С ними стали считаться. Их стали уважать. Они взяли под свою опеку местных девиц легкого поведения, и еще по слухам занялись крупной спекуляцией на черном рынке. Продукты и товары нынче в дефиците, месье!