Единственное, что нужно ценить в этой жизни — это усилия. Свои или чужие, не важно. Эти часы, дни, недели, которые никто уже не вернет…

— Все проходит, милая, но нам еще рано думать о вечности. Подумаем об этом лет через тридцать…

Сесиль сладко потянулась, отчего ее точеная грудь соблазнительно обрисовалась под простыней.

— Я, собственно, зачем пришла… — заговорила она внезапно деловым тоном. — Люди жаждут продолжения! Ты бы видел эти мешки писем, завалившие редакцию! Всем интересно, что же еще интересного случилось с русским князем — героем войны? Получил ли он наконец наследство? Влип ли в новые приключения? Что скажешь, Николя, найдется ли у тебя новая история для меня?

Ненадолго задумавшись, я кивнул:

— Как ты отнесешься к идее посетить нынешним вечером одно весьма злачное заведение? Возможно, именно там мы и найдем материал для твоей новой статьи…

Сесиль живо повела носом как охотничья собака.

— Заведение? Да еще и злачное? Конечно, я в деле!

Взять с собой спутницу было отличной идеей — так я буду выглядеть менее подозрительно. Всего лишь очередной богач, не знающий куда выкинуть сотню-другую франков. Пустоцвет, прожигатель жизни — один из многих, сделавших деньги на войне — вот кем я стану!

— Только оденься, пожалуйста, как можно более вульгарно! — попросил я.

У Сесиль загорелись глаза от любопытства.

— Уж не хочешь ли ты сделать из меня…

— Да-да, милая, сегодня ты сыграешь роль девицы, не обремененной излишками морали и нравственности. А за этот театр в ответ обещаю тебе интересную историю!

— Договорились, князь! Заедете за мной к половине десятого? Адрес я напишу… Мне нужно время, чтобы хорошенько подготовиться!

Она резко поднялась с постели — обнаженная, прекрасная и осознающая свою красоту — бросила на меня короткий взгляд и начала одеваться.

Я отвернулся. Не из скромности, а чтобы не потерять это ощущение легкого головокружения от ее присутствия и ее запаха.

Через минуту дверь хлопнула, и я остался в номере один.

Что же, мне тоже нужно было слегка подготовиться перед предстоящим визитом в «Черный кот». Полковник Соколов и его люди хорошо меня знали и легко могли опознать при встрече, мне же требовалось оставаться инкогнито.

Но я уже знал, как решить эту проблему.

Подняв трубку телефонного аппарата, я услышал хрипловатый голос администратора на рецепции:

— Отель «Риц». Чем могу быть полезен?

— Любезный, а пришлите-ка мне мальчика-посыльного! Мне нужно сделать несколько срочных покупок…

* * *

Примерно в десять вечера у заведения «Черный кот» остановилось такси, из которого выбралась весьма живописная парочка.

Мужчина с гладко зачесанными назад волосами, обильно фиксированными бриолином, и навощенными подкрученными усиками, был одет в пестрый костюм-тройку из дорогого блестящего материала — смеси шерсти и искусственного шелка — с перламутровыми пуговицами и широкими карманами. На пальцах его сверкали массивные золотые перстни, золотая же цепочка для часов свисала на жилете, а в руках мужчина держал трость с фигурным набалдашником. Он выглядел то ли удачливым сутенером, то ли внезапно разбогатевшим на спекуляциях нуворишем, еще не успевшим поднабраться хороших манер, но всеми силами пытающимся попасть в приличное общество.

Широким жестом мужчина вручил двадцать франков шоферу — крупная сумма, почти равная дневному заработку — что не осталось незамеченным охранниками на входе.

Вторым пассажиром, точнее пассажиркой авто была девушка. Ее можно было бы назвать красивой, если бы она не была одета столь откровенно пошло.

Лицо ее было так сильно выбелено пудрой, что казалось, будто миру явилась сама тень отца Гамлета в женском обличье. На этом фоне ярко выделялись крупные пятна румян, а глаза были густо подведены черным углем, что придавало им томный и весьма драматический вид, особенно на контрасте с накрашенными в ярко-алый цвет губами. Пышные, сильно взбитые волосы, уложенные щипцами в марсельскую завивку, были пережжены перекисью водорода в радикальный блонд. Прическу сильно перегружали огромные черепаховые гребни, расшитые стразами, и эгретка с перьями цапли.

Одежда из тяжелого синего бархата и атласа, меха, глубокое декольте и юбка куда выше щиколотки — все это показывало наличие денег, но полное отсутствие вкуса.

Все в ней было слишком: и слишком высокие ботильоны на шнуровке, и агрессивные пронзительные цвета одеяний, и жемчужные нити в несколько рядов, и массивные браслеты поверх перчаток, и длинные серьги, звеневшие при каждом ее шаге.

Девица громко и деланно хихикала, тут же всем телом прильнув к своему спутнику.

Парочка целеустремленно направилась ко входу в «Черный кот» и остановилась перед охранниками.

— Уважаемые, — тоном, не признающим возражений, произнес мужчина, поигрывая тростью, — мы хотим отдохнуть в вашем заведении. Надеюсь, этого достаточно для депозита? Мы желаем пить, есть и веселиться! — он протянул несколько крупных купюр, в сумме не меньше пары сотен франков, и добавил: — Если мало — скажите, деньги — не проблема!

Охранники переглянулись и расступились в стороны, не став проверять богатую парочку на скрытое оружие.

Тут же перед прибывшими материализовался словно из ниоткуда метрдотель и торжественно предложил:

— Прошу следовать за мной! Я покажу ваш столик!

— Самый лучший, надеюсь? — требовательно уточнил мужчина, а девушка уставилась на него как на бога.

— Несомненно, месье! — подтвердил метрдотель. — Самый лучший!

Он пошел чуть впереди, прокладывая дорогу между многочисленными столиками.

— Ну вот мы и в деле, дорогая! — прошептал я на ушко Сесиль, а та в ответ громко захихикала и прижалась ко мне еще сильнее.

Игра началась.

Глава 22

Метрдотель вел нас сквозь зал, лавируя между гостями, а я с любопытством осматривался по сторонам, горячо приобняв Сесиль за тонкую талию.

За столиками вокруг сидел самый разнообразный народ: французские офицеры в форме цвета «голубой горизонт», британцы в хаки, молодые «свежие» американские добровольцы. Их шинели, многие с неистребимыми следами окопной грязи, были небрежно брошены на спинки стульев. Они пили много и как-то отчаянно, но я прекрасно понимал их чувства — через день-другой возвращаться туда, где убивают. И надо успеть хоть немного почувствовать вкус жизни, насладиться сытной едой, крепкой выпивкой и обольстительным женским обществом.

С девицами, способными утешить солдата, в заведении все было в порядке. «Черный кот» не являлся борделем, но проституток и просто девушек, ищущих развлечений на одну ночь, здесь хватало.

Военные пили даже больше представителей богемы, коих в зале тоже было более чем достаточно. Поэты и художники — их легко можно было отличить по колоритному