всей России, десятки имений и усадеб. Феликс мог свободно путешествовать от Балтики до Крыма, останавливаясь исключительно в собственных домах. Роскошное Архангельское имение — настоящий «подмосковный Версаль», дворец на Мойке… всего не перечислить.

Убийство Распутина в 1916 году сделало князя Юсупова поистине легендарной личностью и вписало его имя в учебники истории. И пусть в итоге империю он не спас, но в своих собственных глазах остался честным человеком, не изменившим принципам и убеждениям.

Вот только когда к власти пришли большевики, прежняя жизнь для князя окончилась.

«Декрет о земле» лишил его пашен и лесов, декреты о национализации банков, промышленности и отмене частной собственности отобрали остальное.

Князь ненавидел большевиков искренне и безгранично и пронес это чувство сквозь всю жизнь.

Наверняка Юсупов пытался сейчас спасти хоть что-то и этот его визит в Париж в столь тяжелый для него период вряд ли являлся банальной прихотью.

Очень интересно, какого черта Феликс Феликсович делает в заведении Соколова? Что их связывает?

— Ты был прав, Николя, у меня уже сейчас наберется материала на небольшой репортаж, — сообщила довольная журналистка, — а ведь мы еще не добрались до основной части…

— Боюсь, сегодня и не доберемся, — я кивнул на молодчиков, охраняющих проход к лестнице на второй этаж. — Придется ограничиться общим наблюдением…

— И ты даже не попытаешься узнать, о чем они говорят там наверху?

— Привлекать внимание не хочу, а из оружия у меня лишь кастет и беретта, — пояснил я. Штайр я оставил в номере, прихватив с собой пистолет меньших размеров, — так что переть в одиночку против опытных и вооруженных людей было бы сейчас глупо…

— Помнишь, я говорила тебе, что бывала в этом заведении при прежнем хозяине, — задумчивым тоном произнесла Сесиль, — так вот, только не ревнуй, но нас с ним связывали особые отношения… нет, не физическая любовь. Скорее крепкое партнерство. Он тоже частенько приносил мне в клювике сенсации! Хотела бы я точно знать, что с ним в итоге сталось…

Я неопределенно пожал плечами. Меня мало интересовала прошлая жизнь журналистки. Было и было. Не маленькая девочка — взрослая мадемуазель с большим опытом. Да и на ее особые чувства я вовсе не претендовал.

— К чему я это вспомнила, — продолжила она. — В этом здании имеются кое-какие секреты, скрытые от посторонних глаз. Не думаю, что новые хозяева знают о них. А вот я знаю! И покажу один из них тебе!

— Ты имеешь в виду… — недоверчиво уточнил я.

— Есть потайной ход, он приведет тебя в место, где ты все услышишь! — торжественно прошептала Сесиль. — И я знаю, как в него попасть!

— Но…

— А я пока отвлеку внимание на себя! — хитро улыбнулась журналистка.

Глава 23

Вход в потайной коридорчик находился в «Зале теней», в дальнем его окончании. В зале как раз шло представление: свечи были погашены, на сцене висело огромное белое полотно и причудливые тени на нем, созданные умелыми жестами актеров, жили своей жизнью.

Я даже залюбовался на мгновение, хотя никогда не понимал искусства подобного рода — вот такой я недалекий и ограниченный человек, но Сесиль уже тянула меня дальше, к массивному платяному шкафу, занимавшему чуть не половину дальней стены.

Зрители не обращали на нас ни малейшего внимания, они полностью были поглощены разыгрываемым представлением. Да и мы старались казаться незаметными.

Добравшись до шкафа, возвышавшегося вверх до самого потолка, мы остановились.

— Вход в коридор внутри, — прошептала Сесиль, — слева с краю нужно нажать на ложную панель, откроется проход. Дальше разберешься, только учти, там очень тесно и пыльно, так что не вздумай чихнуть — услышат. Удачи, князь! Кстати, вот тебе спички, пригодятся, там темно. А я пойду обратно и повеселюсь за нас двоих!

Я сунул коробок в карман.

— Спасибо, милая, если бы не ты…

— Не забывай, — она легко поцеловала меня в щеку, — у меня в этом деле свои интересы. С тебя подробный рассказ обо всем, что увидишь и услышишь. Мне нужна сенсация, Николя! Добудь мне ее!

Она упорхнула, быстрая и невесомая, как птичка. Я же открыл шкаф и чертыхнулся — он был забит старыми вещами: складными стульями, потертыми скатертями и какими-то коробками. Совершенно неудивительно, что новые владельцы не нашли тайного хода — для начала им бы потребовалось разгрести все барахло, а делать это без конкретной цели вряд ли кто-то пожелал бы.

Но, к счастью, Сесиль указала точное место, которое требовалось расчистить, и через пару минут все было готово.

А дальше… я потыкал руками сверху, снизу и по дальней части, и внезапно что-то щелкнуло, а часть задней стенки приоткрылась.

Я прикрыл за собой дверь шкафа и зажег первую спичку. Коридор был очень узкий и, кажется, вел вдоль всего первого этажа по всему периметру. Скорее всего, когда-то в этом здании располагалось не увеселительное заведение, а чье-то жилище, и владелец оставил за собой право незаметно наблюдать за тем, что происходит во всех комнатах. Может, прислуга воровала, а может, жена тайком приводила любовников — кто знает? Главное, ход был, но вот только первый этаж меня не интересовал. Мне нужен был второй.

Время от времени в стенах попадались специальные деревянные затычки, вынув которые можно было слышать и видеть все, что происходило во внутренних помещениях. Я для пробы вытащил одну пробку и пару минут понаблюдал за работой кухни.

Н-да, эти люди никуда не спешили. Все делали с ленцой, вальяжно, без энтузиазма. Хорошо хоть, что на кухне царил относительный порядок и за качество пищи можно было не переживать, а то я было задумался на мгновение, не зря ли съел местный антрекот.

На полу в тайном коридоре лежали просто горы пыли. Видно, за последние годы здесь никто не появлялся. Когда же Сесиль узнала про этот ход? Судя по отсутствию следов, очень давно. Сколько же ей было лет и почему она тут оказалось? Расспрошу при случае…

Благо вскоре нашлась узкая винтовая лесенка, ведущая наверх. Проржавевшие ступени оставляли сомнение в своей надежности, и все же я рискнул. Ступил с опаской на первую, а потом шаг за шагом полез наверх, зажав очередную спичку между пальцев.

Больше всего я опасался, что лестница не выдержит, проломится под моим весом, и я рухну вниз, а сверху меня завалит ржавым железом. Нелепая была бы