яблоко с кухни. Украла, наверное. Сказала, что оно кислое и все равно никому не нужно. Я ела его у окна и думала: если даже кислому яблоку нашлось место в чьей-то руке, может, и мне найдется.

Горло сжалось.

— Нара помнила тебя.

— Нара добрая. Добрые люди часто помнят тех, кого остальные пропускают.

Я закрыла глаза, но картинки не исчезли. Больничная палата. Черная вода. Грозовой Шпиль. Каэл, отпустивший руку. Тавен, еще живой после цепей. Мирена, впервые увидевшая собственную клетку. Селена, которая несла вину, как тяжелую книгу. Арвен, ворчащий, чтобы не показывать страх. Нара, поправляющая мне прядь и просящая вернуться красиво.

— Я не знаю, чего хочу, — сказала я.

Лиара кивнула.

— Знаешь. Просто боишься, что любое желание кого-то убьет.

Вот это было слишком точно.

Если уйду — могу убить связь, ослабить Каэла, оставить источник после очищения, но без избранницы. Если останусь — мое прежнее тело умрет, прежняя жизнь закончится не сном, а решением. Если вернется Лиара — она может не выдержать. Если я останусь — она уйдет в память. Любой путь похож на предательство, если смотреть с чужой стороны.

— Как выбрать, если оба выбора причинят боль?

— Не выбирай боль, — сказала Лиара. — Выбирай жизнь, которую сможешь назвать своей.

— А ты?

— Я уже выбрала. Когда позвала.

— Ты выбрала меня?

— Я выбрала шанс. А ты оказалась не трусливой.

Я невольно усмехнулась сквозь слезы.

— Спорное утверждение.

— Нет. Трусливые не признают, что боятся.

Вода вокруг нее стала светлее. Где-то далеко в темной глади мелькнули зеркальные осколки: Мариана, Эйра, маленькая Лиара, Грозовое Зерцало. Все они не толкали. Ждали.

И это ожидание становилось тяжелее.

Я повернулась к больничной палате. Там мое прежнее тело дрогнуло. На аппарате зеленая линия сбилась, медсестра подняла голову, быстро нажала кнопку вызова. В палату вошли люди. Врачи. Свет стал ярче. Меня там пытались удержать.

Меня здесь тоже.

Разница была в том, что здесь мне впервые сказали: выбор твой.

— Я не помню своего имени, — прошептала я.

— Может, оно осталось там, чтобы ты могла вернуться, если выберешь.

— А если останусь?

— Тогда у тебя будет мое.

— Это несправедливо к тебе.

Лиара подошла ближе. Вода не шелохнулась.

— Мое имя почти сделали могилой. Если ты останешься, сделай его дверью.

Слезы потекли по лицу уже открыто.

— Ты правда этого хочешь?

— Я хочу, чтобы Велисс больше не значило «стертая». Если это сможешь ты — значит, так и должно быть.

Я протянула ей руку.

Она протянула свою.

Наши пальцы не встретились сразу: между нами была тонкая пленка, как поверхность зеркала. Потом она дрогнула, и я почувствовала холод ее кожи. Или собственной.

— А если я пожалею?

— Пожалеешь. О любом выборе иногда жалеют. Это не значит, что он был ложным.

Где-то позади, в настоящем, Каэл резко вдохнул. Кажется, источник начал чувствовать мое решение раньше, чем я сказала его вслух.

Я посмотрела на больничную палату в последний раз.

Пустая жизнь не значит ненужная. Уставшая жизнь не значит плохая. Я не уходила от нее потому, что она была хуже. Не выбирала этот мир потому, что здесь дракон, зеркало и высокая судьба. Все было сложнее и честнее.

Там я выживала.

Здесь я проснулась.

И как бы страшно ни было, именно здесь мое «нет» впервые стало силой, мое имя — выбором, а моя боль — не поводом молчать.

— Я остаюсь, — сказала я.

Больничная палата вспыхнула белым.

На один миг я увидела свое прежнее тело. Аппарат издал длинный звук. Врачи склонились над кроватью. Свет поглотил лицо, руки, стены, все, что было когда-то мной.

Я не услышала имени.

Не вспомнила.

Но почувствовала, как что-то мягко, без злости, отпускает меня.

Темная вода вокруг Лиары стала серебряной.

Она улыбнулась. Впервые не устало, а почти легко.

— Тогда живи не тихо.

— Не обещаю разумно.

— Разумно у нас не вышло.

Она шагнула ко мне и обняла.

Я думала, это будет холод. Но это было тепло — тонкое, хрупкое, как первый луч на стекле. Внутри меня поднялись воспоминания Лиары: кислое яблоко у окна, рука Нары, треснувший гребень, запах старых книг, страх перед шагами Эдмара, мечта однажды сказать «нет» и не умереть. Все это вошло в меня не как чужой груз, а как корни.

Лиара растворилась в серебряном свете.

На моем запястье вспыхнула нить.

Голос Грозового Зерцала произнес:

— Имя принято. Душа выбрала. Лиара Велисс остается.

Я вернулась в Нижний источник с криком.

Не громким — скорее хриплым вдохом человека, которого вытащили из глубокой воды. Колени подогнулись, но я не упала. Каэл стоял в шаге от меня, руки сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он не держал меня. Все еще не держал.

И именно поэтому я сама сделала шаг к нему.

Он не сразу поверил. Я видела это по лицу: он уже приготовился к потере. Так сильно приготовился, что мое движение стало для него почти ударом.

— Лиара? — спросил он.

Вопрос был не о имени.

О том, я ли.

Я кивнула.

— Я осталась.

Каэл закрыл глаза.

На одно мгновение.

Только на одно.

Но через связь на меня обрушилось такое облегчение, что я едва не покачнулась снова. Он тут же поставил внутреннюю преграду — неумело, резко, как человек, который только учится не заливать другого собой.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— Я почти потянул.

— Но не потянули.

Он открыл глаза.

— Хотел.

— Знаю.

— И все равно отпустил.

— Знаю.

Вот теперь он протянул руку. Не чтобы удержать. Чтобы спросить.

Я вложила в нее свою.

Источник вспыхнул.

Не болезненно — ясно. Серебряная петля вокруг черного узла рассыпалась, потому что узла больше не было. Слово «владеть» уничтожено, младшая линия свободна, первая ложь очищена, а выбор сделан. Чаша Нижнего источника наполнилась чистой грозой, и по стенам прошел глубокий синий свет.

Селена стояла у внешнего круга, прижимая к груди книгу Велисс. По ее лицу текли слезы, но она даже не пыталась их прятать.

— Имя закрепилось, — сказала она. — Лиара Велисс жива.

Арвен, бледный от напряжения, выдохнул:

— Великолепно. Теперь, может быть, кто-нибудь наконец полежит?

Королева Элисанна смотрела на источник. В ее лице по-прежнему не было теплоты, но в глазах появилась усталость человека, который только что увидел чудо и уже думает, как оформить его юридически.

— Источник стабилен?

Селена подошла к чаше, коснулась воздуха над грозовой гладью.

— Первая ложь очищена. Но последствия останутся. Родовые книги придется переписывать. Совет — судить. Линии Астерваль и Рейвендар — проверять. Печати на Лиаре — расплетать до конца.