а против того, что она сама слышит теперь собственные ответы.

— Я знала слова, не смысл. Мне говорили, что это страховка на случай твоего срыва. Что Тавену ничего не угрожает, если он не понадобится.

— Если не понадобится, — повторил Каэл.

Его голос стал пустым.

Я почувствовала, как через связь к боли добавляется ярость. Если черная нить ощутит эту ярость, она уйдет в него глубже.

— Каэл, смотрите на меня.

Он повернулся не сразу.

— Не туда, — сказала я. — Не в Эдмара. Не в Тавена. Сюда. Если вы сорветесь, он выиграет дважды.

— Он тронул моего брата.

— Да. Значит, мы заберем его живым, а не отдадим вашу магию той же цепи.

Черная нить дрогнула, но не ушла. Его взгляд удержался на мне. Боль, ярость, страх за Тавена — все было там, и все равно он выбрал не ударить сразу.

Арвен бросил на меня быстрый взгляд.

— Хорошо. Очень хорошо. Продолжайте так, только желательно без взаимных признаний, а то источник решит, что мы тут романтический обряд устроили.

— Сольт, — резко сказала королева.

— Молчу и лечу.

Он уже раскладывал у края круга кристаллы, чтобы временно закрепить серебряную нить между нами и источником.

Селена поняла его замысел.

— Нельзя. Это даст им не больше четверти часа.

— А без этого у нас не будет и четверти вдоха. Князь должен идти за братом, Лиара должна идти с ним, иначе узел потянется за младшей линией вслепую.

— Если она поднимется с открытым узлом, дверь выбора может раскрыться в любой отражающей поверхности.

— Значит, уберем отражающие поверхности с дороги.

Я почти рассмеялась от абсурдности.

— Во дворце, где каждая стена что-то отражает?

Арвен сжал губы:

— Да, задача неприятная.

Королева приняла решение быстрее всех:

— Все зеркала и серебряные щиты на пути к Залу бурь закрыть тканью. Стража вперед. Селена, вы с ними. Лекарь, закрепляйте узел. Мирена…

Мирена подняла голову.

— Я пойду.

— Я еще не спросила.

— Я знаю дорогу к скрытому входу. Эдмар показывал мне, когда говорил о страховке.

Каэл резко сказал:

— Нет.

Мирена посмотрела на него устало:

— Ты все еще думаешь, что я хочу занять ее место прямо сейчас? Посмотри вокруг, Каэл. Мое место оказалось нарисованным на полу мелом. Его смыло первым дождем.

— Вы можете завести нас в ловушку, — сказала я.

— Могу. А вы можете оставить меня здесь под стражей, пойти главной лестницей и не успеть.

Она была права.

И это раздражало сильнее, чем если бы врала.

Королева кивнула стражницам:

— Мирена идет под мечами. Один неверный жест — обездвижить.

— Благодарю за доверие, ваше величество.

— Это не доверие. Это использование полезного риска.

Мирена почти улыбнулась.

— Наконец-то честно.

Арвен закончил круг из кристаллов. Серебряная нить между нашими руками и источником стала тоньше, но устойчивее. Боль ослабла. Не исчезла — просто перестала рвать кожу изнутри.

— У вас мало времени, — сказал он. — Узел закреплен временно. Если почувствуете, что запястье леденеет до локтя, возвращайтесь. Если начнете видеть больничную палату — не идите к свету, как бы пафосно это ни звучало. Если Каэл начнет искрить черным, ударьте его.

Каэл посмотрел на него.

— Ударить?

— Словом. Хотя если поможет рукой, я не против.

— Арвен, — сказала я.

— Что? Я даю практические рекомендации.

Мы поднялись из нижнего зала быстро. Черная точка в источнике осталась, но теперь была удержана тонкой серебряной петлей, тянущейся к моему запястью и знаку Каэла. С каждым шагом я чувствовала ее. Как занозу под сердцем. Как обещание, которое нельзя забыть.

На лестнице нас уже ждала Селена с двумя стражницами. Ткани действительно начали набрасывать на зеркальные ниши и серебряные щиты. Слуги, перепуганные до полусмерти, бегали под присмотром белой стражи, закрывая отражающие поверхности всем, что попадалось: плащами, покрывалами, ковровыми дорожками. В иной ситуации это выглядело бы почти смешно. Сейчас каждый незакрытый блеск мог стать дверью.

Мирена вела нас через боковой проход.

— Здесь быстрее, — сказала она. — Но проход узкий. Если Тавен уже частично обратился, Зал бурь мог деформироваться.

— Деформироваться? — спросила я.

— Грозовые цепи реагируют на драконью сущность. Когда наследник или младшая линия теряют контроль, зал расширяется внутри, чтобы удержать форму.

Арвен, который все-таки шел с нами, мрачно сказал:

— Архитектура этого дома все больше напоминает организм, которому давно нужен врач.

Каэл не шутил.

— Что за цепи?

Мирена шла вперед, но я видела, как у нее напряглась спина.

— Старые ограничители. Их использовали до запрета короны. Формально — чтобы удерживать молодых драконов во время первого обращения. На деле… — она запнулась.

— На деле?

— На деле ими можно было ломать волю и привязывать дракона к родовой формуле.

Каэл выдохнул коротко и страшно.

— Эдмар держал такие цепи в моем доме.

— Да.

— И ты молчала.

Мирена резко остановилась, обернулась.

— Я была уверена, что ты знаешь.

Вот это ударило иначе.

Каэл замолчал.

Возможно, потому что понял: многое в его доме скрывали не только от Лиары, не только от меня, не только от королевы. От него тоже. Его учили быть хозяином Грозового Шпиля, но не показывали, сколько подвалов под его троном.

Мы пошли дальше.

Гул становился сильнее. В воздухе пахло озоном и горелым металлом. На стенах появлялись трещины, по ним пробегали синие искры. Где-то впереди снова заревел Тавен, и на этот раз в реве прозвучало имя:

— Ка-эл!

Не зов даже.

Обвинение.

Каэл сорвался бы вперед, если бы я не схватила его за рукав.

— Не один.

Он резко посмотрел на мою руку.

Не потому, что я остановила. Потому что не дернул. Старый Каэл, тот из зала обряда, приказал бы отпустить. Этот остановился на полшага и кивнул.

— Вместе.

Мирена открыла последнюю дверь.

Зал бурь оказался огромным, хотя снаружи никак не мог помещаться в этой части дворца. Потолок терялся во тьме, стены были покрыты грозовыми рунами, пол — кругами старых цепей. В центре, на коленях, стоял Тавен Рейвендар.

Я узнала его сразу по сходству с Каэлом, хотя видела впервые. Младше, легче чертами, с темными волосами, упавшими на лицо, и серебряными искрами в глазах. Только сейчас эти искры были почти черными. Из его плеч и спины уже проступала драконья тень — не настоящие крылья, а их магический контур, рваный, болезненный. На запястьях и груди горели цепи из грозового металла. Они не просто удерживали его. Они вписывали в него формулу.

У края круга стояли двое магов Эдмара. Один держал раскрытую книгу печатей, второй — черный стержень, направленный в грудь Тавена.

Эдмара в зале не было.

И это было хуже. Значит, ход запущен без его