уже вышли и повисли между нами на темной лестнице, где стены помнили Эйру, Мариану и ложные клятвы.

Каэл повернул голову.

— Тогда я буду ждать, пока ты поймешь, что это.

Тепло поднялось к горлу так резко, что стало почти больно.

Сзади Арвен громко сказал:

— Я все слышу и как лекарь напоминаю, что эмоциональные разговоры перед опасным обрядом повышают риск глупых решений.

— Молчите, Сольт, — сказала королева.

— С радостью, ваше величество.

Нижний источник встретил нас не светом, а хрипом.

Да, теперь это был хрип. Чаша из черного камня дрожала, серебряно-синяя гроза внутри стала мутной, темные жилы расползлись по самому кольцу над источником. Молнии били не вверх, а внутрь, словно источник пытался удержать себя от распада.

Мирена, увидев это, побледнела.

— Я не знала, — сказала она тихо.

Селена ответила без жалости:

— Многие не знают, что ломают, пока оно не начинает кричать.

Королева заняла место у внешнего круга.

— Начинайте.

Селена разложила предметы: медальон Эйры, брачную книгу, книгу первых избранниц, обугленную страницу о смерти Лиары, расколотые остатки черного камня. Мирену поставили справа, под стражей. Каэл встал у края внутреннего круга, я напротив него. Между нами — источник.

Селена подняла руки.

— Ложная клятва была внесена в брачный обряд Дарэна Рейвендара и Эйры Морвен при свидетельстве Эдмара Рейвендара и Кассандры Астерваль. Эта клятва поставила совет выше свободного выбора избранницы и стала первой трещиной в источнике. Для очищения наследник должен отказаться от этой формулы, хранительница — засвидетельствовать истинную клятву, а кровь Астерваль — снять свидетельство своей линии.

Мирена резко подняла голову.

— Что?

Селена посмотрела на нее.

— Ты хотела настоящую роль. Вот она. Кассандра была свидетельницей ложной клятвы. Если ты от имени ее крови не отзовешь это свидетельство, узел останется.

Мирена побледнела до синевы.

— Я не умею.

— Умеешь. Тебя учили обрядовым формулам с детства.

— Меня учили становиться избранницей.

— Нет, — сказала я. — Тебя учили стоять там, где скажут. Сейчас попробуй иначе.

Она посмотрела на меня с такой злостью, что я почти решила: не станет. Откажется. Разрушит все просто потому, что не сможет помочь той, чье место хотела забрать.

Но Мирена медленно выпрямилась.

— Если я сделаю это, мой дом…

Королева сказала:

— Ваш дом уже будет отвечать. Вопрос в том, будете ли вы отвечать вместе с ним или отдельно.

Мирена закрыла глаза.

Потом сняла с пальца последнее кольцо — простое серебряное, без камня, которое проверка Арвена сочла безопасным. Она положила его у края круга.

— Это кольцо моей бабки. Не матери. Бабка говорила, что Астерваль были не только цепями.

Селена кивнула.

— Достаточно.

Источник ударил первым.

Темная жила поднялась из чаши, как живая змея, и потянулась к Каэлу. Я почти шагнула вперед, но он поднял руку.

— Нет.

Грозовой знак на его запястье вспыхнул.

Каэл произнес:

— Я, Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, отказываюсь от клятвы, поставившей совет выше свободного выбора избранницы. Я отвергаю право рода владеть душой, волей и силой женщины, названной Зерцалом.

Темная жила ударила его в грудь.

Он пошатнулся, но устоял.

Я почувствовала боль через связь так ярко, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Внутреннее зеркало треснуло, и на миг я едва не утонула в его ощущениях: источник вытягивает силу, старая клятва цепляется за грозовую кровь, требуя подчинения, требуя повторить: род выше, долг выше, избранница — инструмент.

Каэл выдохнул сквозь зубы:

— Нет.

Второе «нет» было не для нас.

Для всего, что в нем вырастил Эдмар.

Черная жила отступила на палец.

Теперь моя очередь.

Я положила ладонь на медальон Эйры. Он был холодным, но не мертвым. В нем жили следы женщины, которая умерла, не отдав правду. Я положила вторую руку на обугленную запись о смерти Лиары.

— Я, Лиара Велисс, пришедшая на зов и выбравшая это имя до окончательного решения, свидетельствую: свободный выбор не является угрозой источнику. Ложь является угрозой. Подчинение, выданное за долг, является угрозой. Стертое имя, записанное мертвым ради удобства живых, является угрозой.

Источник взвыл.

Черная жила ударила теперь в меня.

Не в грудь — в запястье.

Серебряная нить стала ледяной. Я увидела прежнюю Лиару в темной воде, Мариану у Грозового Зерцала, свою прежнюю больничную палату. Три дороги одновременно. Три голоса.

Останься.

Уйди.

Выбери потом.

Я едва удержалась.

Каэл сделал шаг, но я резко сказала:

— Не надо.

Он остановился.

Это было важно. Я должна была не быть спасенной в этот миг. Я должна была выдержать сама.

Я повторила, уже тверже:

— Велисс свидетельствует: избранница не принадлежит роду. Дракон не принадлежит совету. Источник не принадлежит лжи.

Серебряный свет поднялся из медальона.

Черная жила дернулась.

Селена повернулась к Мирене:

— Теперь ты.

Мирена стояла белая как снег. Ее руки дрожали. Не красиво, не изящно — по-настоящему. Вся ее подготовка, все годы правильных поклонов и родовых танцев, все уроки матери и Эдмара привели к моменту, где надо было не занять место избранницы, а отказаться от лжи, ради которой ее растили.

— Я, Мирена Астерваль, — начала она, и голос сорвался.

Королева смотрела холодно. Каэл — молча. Я — тоже.

Мирена закрыла глаза и начала заново:

— Я, Мирена Астерваль, кровь Кассандры Астерваль, отзываю свидетельство своей линии из ложной клятвы Дарэна Рейвендара и Эйры Морвен. Моя кровь не подтверждает право подчинять избранницу. Мой дом не имел права делать нужность цепью.

Последнее слово ударило сильнее остальных.

Голубой свет, спрятанный где-то глубоко в источнике, вспыхнул и тут же погас, словно древний камень наконец раскололся не снаружи, а в памяти.

Мирена упала на колени.

Не театрально. Просто ноги не выдержали.

Черные жилы в источнике начали отступать.

Сначала медленно. Потом быстрее. Серебряно-синяя гроза внутри чаши очистилась на несколько ударов сердца, и зал наполнился таким чистым светом, что мне захотелось плакать. Не от боли. От облегчения.

Но облегчение было преждевременным.

В центре чаши, под очищенным верхним слоем, осталась одна черная точка.

Маленькая.

Плотная.

Живая.

Селена побледнела сильнее, чем перед зеркальной болезнью.

— Нет.

Арвен шагнул вперед:

— Что?

— Это не часть ложной брачной клятвы.

Каэл тяжело дышал, но держался.

— Тогда что?

Селена посмотрела на черную точку, и в ее лице появилось старое, глубокое отчаяние.

— Это клятва крови главы рода. Кто-то после смерти Эйры закрепил ложь не через совет, а через наследственную линию.

— Мой отец? — спросил Каэл.

— Нет. После смерти Эйры твой отец уже не имел доступа к источнику без совета.

— Эдмар?

— Эдмар не глава рода.

Тишина.

Очень медленно Каэл сказал:

— Тавен.

Имя младшего брата прозвучало в зале как новая трещина.

Я