ее выбора. Завершите передачу связи сейчас, пока она еще здесь.

Эдмар засмеялся.

Тихо.

Довольно.

Вот оно.

Последняя ловушка: страх перед моим уходом должен был заставить их сделать именно то, против чего мы боролись. Отнять выбор ради безопасности.

Я посмотрела на Каэла.

Он стоял неподвижно.

Весь зал ждал его решения.

Если он скажет «нет» — он рискует родом. Если скажет «да» — предаст все, что только что признал.

Каэл медленно повернулся к королеве.

— Ваше величество, я прошу зафиксировать: связь с Лиарой Велисс не будет передана, украдена, закреплена или завершена без ее добровольного выбора.

Королева смотрела на него долго.

— Даже если это ослабит источник?

— Даже если это ослабит меня.

— Вы понимаете последствия?

— Да.

— Хорошо, — сказала королева. — Тогда теперь я верю, что вы способны стать главой Грозового дома.

Эдмар перестал улыбаться.

Мирена закрыла глаза.

А Грозовое Зерцало за нашими спинами тихо произнесло:

— Первая ложь раскрыта. До заката должна быть очищена.

Черные жилы проступили прямо на серебряной раме.

Селена побледнела.

— Источник.

Арвен уже проверял мое запястье.

— Если болезнь пошла по раме, она пойдет и по источнику. У нас не часы. Меньше.

— Сколько? — спросила королева.

Зерцало ответило вместо него:

— Три дня дали людям. Люди потеряли два. Остался один вечер.

За окнами, которых в зале не было, прогремела буря.

И где-то глубоко под Шпилем Нижний источник забился так неровно, будто больное сердце наконец поняло: его больше не смогут обманывать тихо.

Глава 15. Сделка с королевой

Нижний источник бился под Грозовым Шпилем так, будто дворец получил живое сердце и теперь это сердце задыхалось.

Гул шел сквозь камень, сквозь подошвы, сквозь кости. Каждая вспышка Грозового Зерцала отзывалась в раме черной жилой, и люди в зале уже не шептались — они боялись дышать громко. Страх передо мной, чужой душой и Велисс сменился другим, более древним: страхом перед тем, что дом, который веками казался незыблемым, может рухнуть не от врагов, а от собственной лжи.

Эдмара увели не сразу. Королева велела белой страже снять с него все родовые печати, кольца, цепи и даже булавку с воротника. Он позволил обыскать себя с таким достоинством, будто это не арест, а скучная церемония. Только когда одна из стражниц сняла с его руки тонкое черное кольцо, Селена резко побледнела.

— Осторожно, — сказала она.

Стражница замерла.

— Что это?

Селена подошла ближе, не касаясь.

— Печать удаленного приказа. Через нее он мог запускать очищение архива, давить старые клятвы и, возможно, держать печати молчания.

Эдмар чуть улыбнулся:

— Возможно?

— Сейчас проверим, — сказала королева.

Она даже не повысила голос, но стражница тут же положила кольцо в маленькую серебряную коробку. Внутри вспыхнул белый огонь, и из кольца вырвался короткий, почти человеческий стон. Нара, стоявшая возле Арвена, вздрогнула и спряталась за его плечо. Арвен не отодвинулся. Просто чуть сместился, закрывая ее собой.

— Любопытно, — произнесла королева. — Печать действительно была активна.

Эдмар посмотрел на нее с холодной вежливостью:

— Ваше величество, вы прекрасно понимаете, что любой старший советник держит защитные печати. Грозовой дом не управляется добрыми намерениями и красивыми речами.

— Да. Но обычно защитные печати не кричат, когда их запирают в коробку.

Он промолчал.

Каэл стоял рядом со мной, и я чувствовала: ему хочется самому схватить Эдмара за горло. Не как князю. Не как наследнику. Как сыну. Но он не двигался. Только смотрел, как человека, заменившего ему после смерти матери наставника, лишают одной скрытой нити за другой.

Это было не легче мести.

Это было труднее.

Королева повернулась к нему:

— Князь Каэл, до окончания суда лорд Эдмар передается под королевскую стражу. Его люди отстраняются от обрядовых залов, архива, источника и башни избранницы. Вы временно принимаете управление Грозовым домом в пределах дворца и защиты источника.

В зале снова прошел шум.

Седой советник, тот самый, что утром требовал доказательств моей вины, резко поднялся:

— Ваше величество, по законам дома временное управление должно быть утверждено старшим кругом совета.

Королева посмотрела на него.

— Старший круг совета только что пытался передать живую связь другой женщине на основании подброшенного осколка и мертвой записки. Я позволю ему помолчать, пока не решу, сколько из вас действовали по глупости, а сколько по расчету.

Советник сел.

Очень быстро.

Мирена стояла у стены, теперь уже не под мягким надзором, а между двумя белыми стражницами. Она не сопротивлялась и не плакала. После слов о том, что я уйду, она будто обнажила внутри себя что-то слишком больное и теперь не могла снова украсить это улыбкой.

Ее взгляд иногда скользил к Каэлу, но уже без прежней уверенности. Как будто только теперь она поняла: его нельзя получить, даже если разрушить всех вокруг. Нужность, которую ей обещали с детства, не работала там, где человек выбирал не цепь, а риск.

Королева подошла к Грозовому Зерцалу. Черные жилы на раме медленно расползались, как трещины от внутреннего холода.

— Сколько времени до полного отравления источника? — спросила она.

Селена коснулась рамы двумя пальцами, потом быстро отдернула руку.

— До заката источник будет еще держать защиту. После заката ложная клятва, раскрытая первым зеркалом, начнет рваться сама. Если ее не очистить правильно, она потянет за собой все клятвы, построенные поверх нее.

— Что это значит для столицы?

— Сначала сбой защитного купола. Потом грозовые выбросы в верхних кварталах. Потом источник начнет вытягивать силу из ближайшей родовой крови, чтобы удержаться.

— Из Каэла, — сказала я.

Селена не посмотрела на меня.

— В первую очередь.

Каэл сухо произнес:

— Я здесь.

— Вот именно, — ответил Арвен, подходя ближе. — И мне очень не нравится, что источник, род, совет, королева и половина древних зеркал ведут себя так, будто вы — запасной сосуд с грозой, из которого можно налить, когда в доме пожар.

Королева чуть повернула голову:

— Лекарь Сольт, вы все-таки хотите стать официальным докладчиком?

— Уже молчу.

Но Каэл услышал. И я услышала. После всего, что показало первое зеркало, простая мысль стала невыносимо ясной: Каэла всю жизнь готовили быть сосудом для дома. Меня — ключом. Лиару — спрятанным именем. Мирену — удобной заменой. Каждый из нас был кому-то нужен не как человек.

Именно поэтому слово «равная» стало не красивым, а страшным. Оно ломало весь порядок.

— Что нужно для очищения? — спросила королева.

Селена взяла медальон Эйры у Арвена и положила его на край каменного стола рядом с брачной книгой Дарэна и Эйры, книгой первых избранниц и обугленной страницей о смерти Лиары.

— Три вещи уже есть. Первая ложь раскрыта. Подписи