все равно в груди почему-то стало теплее, чем следовало.

Мирена отвела взгляд.

Я заметила.

Как и Каэл.

Как, наверное, все.

Королева закрыла документы.

— До вечера: отдых, лечение, подготовка показаний. Князь Каэл, вам нужно поговорить с братом. Лиара Велисс, вам — с Селеной и лекарем. Леди Мирена, с вами поговорю я.

Мирена побледнела, но кивнула.

Совещание закончилось.

Люди начали расходиться, но Каэл не ушел сразу. Он подошел ко мне, остановился на расстоянии шага.

— Как ты?

— Уже лучше, чем выгляжу.

— Выглядишь так, будто сейчас Арвен запретит мне с тобой говорить.

— Он и запретит, если разговор будет эмоциональным.

— Тогда буду краток. Прием сегодня — не моя идея.

— Я поняла.

— Если не хочешь…

— Надо.

— Я не об этом.

Я подняла взгляд.

Он говорил тихо, так, чтобы не слышал весь зал, но и не прятал слова.

— Если не хочешь танцевать со мной как с мужчиной, мы станцуем как политический знак. Я не стану брать больше, чем ты позволишь.

После всего, что было, эта осторожность казалась почти невозможной.

Я ответила не сразу.

— А если я не знаю, как хочу?

— Тогда начнем с политического знака.

— А дальше?

— Посмотрим, выдержит ли знак музыку.

Я не удержалась. Улыбнулась.

Совсем немного.

Он заметил. И в глазах его стало тише.

За спиной кашлянул Арвен:

— Я чувствую эмоциональность разговора даже через комнату.

Каэл шагнул назад.

— До вечера, Лиара.

— До вечера.

Он ушел к Тавену. Братья вышли вместе, но не рядом — между ними оставалось полшага неловкости, боли и слишком поздно сказанных правд. Все же они шли в одну сторону. Для начала этого было достаточно.

Селена подошла ко мне с книгой Велисс.

— Нам нужно поговорить до приема.

— О чем?

— О том, что будет, если Эдмар попытается ударить через твою новую связь с именем.

— Он может?

— Он знает, что ты осталась. Значит, теперь будет бить не по чужой душе, а по Лиаре Велисс.

— Звучит почти как признание.

— Это и есть признание. Самое опасное.

Мы вернулись в Башню избранницы не одни: Нара, Арвен, Селена и одна королевская стражница сопровождали меня так старательно, будто я была не человеком, а хрупким сосудом с грозой. По дороге придворные кланялись. Кто-то слишком низко. Кто-то слишком поздно. Кто-то смотрел с ненавистью, кто-то — с надеждой, и второе пугало не меньше первого.

В башне Селена разложила на столе несколько зеркальных пластин, спасенных из архива.

— Эдмар может использовать три направления, — сказала она. — Первое — суд. Он попытается доказать, что Велисс заранее подготовили межмировой перенос души как способ получить власть над Рейвендарами. Второе — источник. Он может искать отвергнутые клятвы и пробовать переписать их. Третье — ты.

— Что именно во мне?

— Остаточные печати. Твоя вина перед прежней жизнью. Твоя связь с Каэлом. И страх, что, оставшись, ты заняла чужое место.

Я посмотрела на тетрадь.

— А я заняла?

Селена не смягчила голос.

— Да.

Я медленно подняла на нее глаза.

— Вы…

— Ты заняла место Лиары. И это правда. Но место было передано, а не украдено. Разница важна, но боль от этого не исчезает. Если ты будешь притворяться, что все чисто и легко, Эдмар ударит именно туда.

Арвен тихо сказал:

— Ненавижу, когда она права. У нее это выходит неприятно.

Селена продолжила:

— Поэтому запомни: ты не должна доказывать всем, что достойна жизни больше прежней Лиары. Это ловушка. Ты должна жить так, чтобы ее выбор не стал пустым.

Я провела пальцами по обложке тетради.

— Жить не тихо.

— Именно.

Нара принесла мне еще еды, Арвен заставил выпить отвар, потом почти силой усадил в кресло, пока Селена показывала, как закрывать внутреннее зеркало от чужих попыток проникнуть в связь. У меня получалось через раз. Иногда я слишком сильно закрывалась и переставала чувствовать даже собственную нить. Иногда наоборот — связь распахивалась, и я улавливала отдаленные всплески Каэла: разговор с Тавеном, вина, сдержанный смех младшего брата, боль в плече, усталость, теплое беспокойство обо мне, которое он пытался не превращать в контроль.

К вечеру Нара помогла мне одеться.

Платье, подготовленное для приема, было темнее утреннего — глубокого грозового цвета, с серебряными зеркальными листьями на рукавах. Не платье Мирены, не белое, не правильное. Мое. По крайней мере, Нара заявила это с таким видом, что спорить было нельзя.

— Вы должны выглядеть так, будто вас невозможно заменить, — сказала она, застегивая мелкие пуговицы.

— Это совет служанки или свидетельницы короны?

— Обеих.

Арвен проверил повязку на моем запястье и вздохнул:

— Жить будете. Танцевать один раз. Если почувствуете слабость — сразу садитесь. Если князь начнет кружить вас слишком красиво, наступите ему на ногу.

— Это тоже медицинский совет?

— Политико-медицинский.

Перед выходом я подошла к закрытому зеркалу над камином. Ткань была плотной, но под ней едва заметно светилась гладь.

Я не открыла.

Только сказала:

— Я иду.

Не знаю, кому: прежней Лиаре, Зерцалу, себе.

Ответа не было.

И это тоже было хорошо.

Прием проходил в Грозовом зале, не в зале Зерцала. Здесь были окна, балконы, высокие колонны, музыка и сотни свечей. Двор собрали не полностью, но людей все равно казалось слишком много. Королевская стража стояла у дверей. Советники держались группами, шептались, замолкали при появлении Каэла.

Он ждал у начала лестницы.

В черном мундире без лишних украшений, с серебряным знаком Рейвендаров на груди. Плечо было перевязано под тканью, но он держался так, будто рана — чужой слух, не имеющий к нему отношения. Когда я вошла, зал начал затихать волной.

Каэл поднялся на несколько ступеней мне навстречу.

Не ждал внизу, чтобы я спустилась к нему.

Вышел сам.

Этот жест заметили все.

Он протянул руку.

— Лиара Велисс.

— Каэл Рейвендар.

Я вложила пальцы в его ладонь.

Музыка началась не сразу. Секунду зал просто смотрел, как ненужная избранница с чужой душой и грозовой дракон стоят на лестнице перед двором, который еще вчера готов был списать ее как ошибку.

Каэл тихо спросил:

— Политический знак?

Я посмотрела на зал. На королеву у дальней колонны. На Мирену под надзором, бледную, неподвижную. На Тавена, который сидел в кресле и явно делал вид, что не устал. На Нару у стены рядом с Марой. На лица, ждущие нашей слабости.

Потом на Каэла.

— Начнем с него.

— А дальше?

Музыка поднялась.

Я сделала шаг ближе.

— Посмотрим, выдержит ли музыка.

Он повел меня в танец.

Медленно, как обещал Арвену. Никаких резких поворотов, никакой показной страсти, никакого красивого насилия под видом романтики. Его ладонь лежала на моей спине осторожно,