и связь между нами заблокируют, разрежь ремешок. Я почувствую.

— А если не понадобится?

— Вернешь.

Я взяла браслет. Обычная вещь. Теплая от его руки.

— Вы правда останетесь у ворот?

— Да.

— Все время?

— Да.

Арвен где-то сзади пробормотал:

— Великий князь Рейвендар, гроза северных границ, теперь сторож у ворот. Прогресс налицо.

Каэл даже не посмотрел на него.

Я закрепила браслет рядом с серебряной нитью, но не на самой нити.

— Я постараюсь вернуться до темноты.

— Лиара.

Я подняла взгляд.

Он хотел сказать что-то еще. Не «будь осторожна». Не «не уходи». Не «я пойду за тобой». Все эти слова он уже удержал.

— Дом Велисс может показать тебе то, что я не имею права видеть первым, — сказал он. — Не думай, что после этого должна будешь рассказывать мне все.

Сердце дернулось.

После Селенина молчания, после всех скрытых архивов и чужих решений это было больше, чем он мог представить.

— А если расскажу?

— Буду слушать.

Я кивнула и пошла к экипажу.

Не обернулась сразу.

Только когда мы отъехали от ворот, позволила себе посмотреть назад. Каэл стоял там, черная фигура под серым небом, не двигаясь. Рядом Тавен что-то говорил ему, активно жестикулируя здоровой рукой. Каэл, кажется, не слушал. Или делал вид.

Дорога к северной стене заняла меньше часа, но казалась длиннее. Чем дальше мы отъезжали от Шпиля, тем старше становился город. Новые каменные фасады сменились узкими домами с потемневшими балками, лавки — закрытыми дворами, мостовые — неровным серым камнем. Люди смотрели на королевскую стражу и быстро отводили глаза.

Нара сидела рядом со мной, сжимая корзинку с перевязочными тканями и едой так, будто там лежало наше спасение. Арвен напротив листал маленькую записную книжку, но я видела: не читает. Слушает улицу.

— Вы здесь были? — спросила я.

— У северной стены? Да. Пациенты имеют неприятную привычку болеть в разных частях города.

— А у Дома Велисс?

Он поднял глаза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я люблю жить.

Нара ахнула.

— Лекарь!

— Что? Дом Без Зеркал имеет плохую репутацию даже среди людей, которые считают говорящие зеркала обычной мебелью.

— Что о нем говорят?

Арвен закрыл книжку.

— Что там нет ни одного отражения. Ни стекла, ни воды, ни полированного металла. Что дом не принимает гостей, а хозяев выбирает сам. Что после уничтожения Велисс его пытались занять три раза: один раз совет Рейвендаров, один раз люди Астерваль, один раз королевский налоговый чиновник. Первые вышли седыми, вторые не нашли дверей, третий вернулся через неделю и ушел в монастырь.

— Вы это серьезно?

— Про налогового чиновника — возможно, городская легенда. Про остальных — нет.

Я сжала черный ключ в кармане.

— Прекрасно.

— Я предупреждал: плохая идея.

— Вы все равно едете.

— Я лекарь. Мы часто приходим туда, куда умные люди не идут.

Экипажи остановились у северной стены.

Ворота старого квартала были не заперты, но выглядели так, будто их давно открывали только для тех, кто не собирался возвращаться. Рейна выставила стражу по сторонам, потом подошла к нам.

— Дальше пешком. По словам проводника, экипажи не пройдут.

— Где проводник? — спросила я.

Рейна показала на худого пожилого мужчину в сером плаще. Он стоял у стены и старательно не смотрел в нашу сторону.

— Он отказался идти дальше первой арки.

— Разумно, — сказал Арвен. — Мне уже нравится этот человек.

Проводник довел нас до узкой улицы, где дома стояли вплотную друг к другу, окна были закрыты ставнями, а над дверями висели старые выцветшие знаки ремесленников. В конце улицы виднелась арка, заросшая темным плющом.

— За аркой, — сказал проводник. — Дальше я не хожу.

— Почему? — спросила Нара.

Он перекрестил пальцы странным местным знаком.

— Потому что там дом смотрит без зеркал.

И ушел так быстро, будто боялся, что мы передумаем и потащим его с собой.

Арвен посмотрел ему вслед.

— Вот умеют же люди сохранять здоровье.

Мы прошли под аркой.

Температура изменилась сразу.

Не сильно, но заметно: воздух стал суше, холоднее, тише. Звуки города остались позади, будто арка отрезала их. Перед нами открылась небольшая площадь, выложенная черным камнем. В центре не было фонтана — только сухая круглая чаша, заполненная серым песком. По краям стояли мертвые деревья с белой корой.

За ними — Дом Велисс.

Дом Без Зеркал.

Он не был огромным. Я ожидала дворец, башни, мрачную крепость. А увидела старый городской особняк из светлого камня, три этажа, узкие окна, темная крыша, высокая дверь без ручки. Но вокруг него было что-то такое, от чего дыхание становилось осторожнее. В окнах не отражалось небо. Камень не ловил свет. Даже лужи на площади — а после дождя они должны были быть — отсутствовали. Все было сухим, матовым, глухим.

Ни одного отражения.

Нара прижалась ближе.

— Госпожа, мне не нравится.

— Мне тоже.

Арвен достал серебряную пластину, посмотрел на нее и выругался.

— Она не отражает.

Пластина в его руках стала матовой, как кусок серого олова.

— Дом глушит отражение? — спросила я.

— Дом унижает мой инструмент.

Рейна дала знак стражам окружить площадь. Двое подошли к боковым стенам, но почти сразу остановились.

— Обхода нет, — сообщила одна из стражниц.

— Как нет? — спросила Рейна.

— Стена идет прямо, но каждый раз выводит к площади.

Арвен вздохнул:

— Конечно.

Я подошла к двери.

Черный ключ в кармане нагрелся. Не больно. Требовательно.

На двери не было замка, но стоило мне вынуть ключ, на гладком дереве проступило углубление в форме крыла, рассеченного зеркалом. Черным крылом.

Нара тихо спросила:

— Это точно ваш знак?

— Сейчас узнаем.

Я вложила ключ.

Дверь не открылась.

Вместо этого на ней проявились слова:

«Кто пришел?»

Я почувствовала, как все за спиной замерли.

Можно было ответить «Лиара Велисс». Но после всего, что я узнала, простые ответы опасны.

— Та, кто выбрала имя Лиары Велисс, — сказала я. — Та, кого прежняя Лиара позвала. Та, кто пришла не за стенами, а за правдой.

Дверь потемнела.

Новая строка:

«Правда не всегда спасает».

— Знаю.

«Правда иногда виновата».

— Значит, я хочу знать, в чем.

Дверь дрогнула.

Черный ключ рассыпался в моей руке пылью.

Нара вскрикнула, но дверь открылась внутрь сама.

Из дома пахнуло сухой пылью, старой бумагой и чем-то знакомым. Не горьким отваром. Не грозой. Мелом, воском и яблоками. Кислыми яблоками.

Я шагнула первой.

Внутри было светло.

Не от окон — они пропускали ровный серый свет без бликов. Холл оказался широким, пустым, почти бедным. Ни зеркал, ни картин под стеклом, ни полированных ваз. На стенах висели тканые панно с узорами Велисс: крыло, линия, раскрытая ладонь, закрытый глаз. Пол был деревянным, матовым,