class="p1">Он был теплый.

Внутри что-то щелкнуло, и крышка открылась.

Там была крошечная записка, свернутая вчетверо. Бумага не истлела. Почерк резкий, не Марианы. Аристы.

«Если Лиара вернется в дом, значит, Мариана была права не до конца, а я ошибалась не полностью. Дом должен признать хозяйку, но не отдавать ей все зеркала. Одно зеркало мы оставили. Не в стене. В крови».

Я перечитала.

— В крови?

Арвен подошел, но не стал брать записку.

— Плохая формулировка. Очень плохая.

Надпись на стене появилась сама:

«Велисс, которые отказались от зеркал, спрятали последнее отражение в наследнице, чтобы совет не смог его украсть».

Я подняла руку к серебряной нити.

— Во мне?

Ответ:

«В Лиаре. Теперь в тебе».

Нара прошептала:

— Значит, вы сами зеркало?

— Не совсем, — сказал Арвен. — Надеюсь. Потому что если да, я увольняюсь.

Дом продолжил писать:

«Эдмар хочет не Дом. Он хочет последнее отражение. Через него можно открыть память отвергнутых клятв без Грозового Зерцала».

Вот оно.

Нить, которую он не показал.

Дом Велисс был не просто ловушкой и не просто наследством. Эдмар отправил меня сюда, чтобы я сама нашла то, что он искал: последнее отражение, спрятанное в крови Лиары. Теперь — во мне.

— Он знал? — спросила я.

«Он подозревал».

— А если я уйду из дома?

«Он придет следом».

Арвен резко сказал:

— Мы уходим прямо сейчас.

На стене появилась новая строка:

«Поздно».

Снизу раздался удар.

Потом второй.

Рейна выхватила меч.

— Дверь.

Еще удар.

Глухой, тяжелый, как будто не человек бил в дом, а сам камень площади пытался войти.

Мы бросились к лестнице, но коридор изменился. Двери, которые были по сторонам, исчезли. Вместо лестницы впереди оказалась другая комната — круглая, пустая, с матовыми стенами.

Дом не выпускал.

— Нет, — сказала я. — Только не сейчас.

На стене проступили слова:

«Хозяйка должна решить, кому открыть Дом: тем, кто хочет правды, или тем, кто хочет власти».

— Снаружи королевская стража!

«И не только».

Стена перед нами стала темнее, и на ней проступила картина площади у дома.

Стражи Рейны стояли у двери, но вокруг них уже смыкались люди в серых плащах. Не много — десять, может, двенадцать. Без гербов. Но у каждого на руке блестела тонкая черная нить.

Эдмаровы.

У сухой чаши с песком стоял сам Эдмар.

Без цепей, без прежней роскоши, в темном дорожном плаще. Лицо спокойное, будто он пришел не нападать, а за давно заказанной вещью.

Он поднял голову прямо к тому месту, откуда дом показывал нам площадь.

И улыбнулся.

— Лиара Велисс, — сказал он, и голос прозвучал в комнате. — Хватит прятаться в доме трусов. Открой дверь.

Нара сжала мою руку.

Арвен выругался тихо и страшно.

Рейна подняла меч.

Я смотрела на Эдмара через матовую стену и вдруг поняла: он правда не мог войти без меня. Дом признал хозяйку, но теперь ждал моего решения.

Открыть — значит впустить врага.

Не открыть — значит бросить стражу снаружи и, возможно, дать Эдмару время найти другой способ.

Серебряная нить на запястье дрогнула. Браслет Каэла рядом с ней стал теплым.

Я могла разрезать ремешок.

Позвать.

Но обещала войти без него.

Не обещала умереть из гордости.

Я достала маленький нож Арвена из аптечного набора — он хотел возмутиться, но не успел — и приложила к кожаному браслету.

Эдмар в отражении поднял бровь, будто понял.

— Позовешь дракона? — спросил он. — Прекрасно. Мне нужен и он тоже.

Я остановилась.

Вот почему он ждал у дома. Не только меня. Не только последнее отражение. Каэл, если придет по моей тревоге, войдет в место Велисс ради меня — и Эдмар сможет ударить по связи внутри дома, который глушит зеркала и хранит клятвы крови.

Ловушка в ловушке.

— Он хочет, чтобы вы позвали князя, — сказала Рейна.

— Знаю.

Арвен подошел ближе.

— Лиара, есть моменты, когда гордость надо выбросить в окно. Это один из них.

— Это не гордость. Он ждет Каэла.

— Пусть ждет, получит врача с плохим настроением.

— Вы не смешной.

— Я и не шучу.

Снаружи один из людей Эдмара поднял черный жезл. Стражи Рейны приготовились к бою.

У нас оставались секунды.

Дом ждал решения.

И тогда я поняла: Дом Без Зеркал не спрашивал, кого я впущу. Он спрашивал, кому открою правду.

— Дом Велисс, — сказала я, поворачиваясь к матовым стенам. — Ты не хотел умирать за чужие клятвы. Я тоже не хочу. Но если мы снова закроем дверь, Эдмар заберет правду по одному человеку снаружи.

Стены молчали.

— Открой не дверь. Открой Дом.

Арвен тихо сказал:

— Это звучит масштабно и опасно.

— Да.

Я подняла черный медальон Аристы.

— Пусть все, кто пришел за властью, увидят, почему Велисс вынесли зеркала. Пусть все, кто пришел за правдой, найдут дорогу друг к другу.

Дом дрогнул.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула не белым, не синим, а матовым серым светом.

Снаружи площадь изменилась.

Стены Дома Велисс стали прозрачными не для глаз — для правды. Люди Эдмара вдруг увидели не дверь, а собственные отражения без зеркал: каждый стоял перед тем, ради чего пришел. Один увидел руки в чужой крови и закричал. Другой увидел Эдмара, отдающего приказ убить его после выполнения задания. Третий просто упал на колени, закрывая лицо.

Стражи Рейны не увидели кошмаров. Они увидели нас.

И дверь открылась им.

Рейна резко сказала:

— Внутрь!

Снаружи стражи ворвались в дом — теперь дом пустил их, потому что они пришли не за властью, а за защитой.

Эдмар остался на площади один среди своих разваливающихся людей.

Он смотрел на дом уже без улыбки.

— Значит, Ариста все-таки оставила тебе зубы, — сказал он.

— Не мне, — ответила я, хотя знала, что он слышит. — Дому.

Он поднял руку.

Черная нить на его пальцах вспыхнула.

И в этот миг за аркой северной стены ударила гроза.

Каэл.

Не вошел.

Не нарушил.

Но пришел к границе.

Браслет на моей руке пульсировал, хотя я его не разрезала.

Он почувствовал через связь не зов, а опасность.

Эдмар тоже почувствовал.

И улыбнулся снова.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда начнем суд раньше.

Он ударил черной нитью не в дверь.

В площадь.

Сухая чаша с серым песком раскололась, и из нее поднялись темные силуэты. Люди. Женщины и мужчины в сером и серебряном. Велисс, которые не вышли из дома.

Ариста среди них.

Дом хранит тех, кто не вышел.

Теперь Эдмар заставил их подняться.

Нара вскрикнула.

Арвен побледнел:

— Это не призраки.

— А что?

Ариста подняла голову, и ее пустые глаза нашли меня.

Серебряная прядь у